Женская интуиция

– К тому, что если будешь мне постоянно перечить, нервировать, – она театрально закурила сигарету Пьер Карден с ментолом и, пуская кольца сиреневого дыма, заявила, – то я напрошусь на траулер в рейс на полгода, а возможно и больше.

– В качестве кого? У тебя нет ни медицинского, ни кулинарного образования. Кроме яичницы на сале и овсяной каши, ничего толком не умеешь готовить. Рыбаки отощают и спишут тебя на берег при первом заходе в порт.

Она призадумалась и тут же выдала на-гора:

– Не отощают, рыбы в трюмах навалом.

А примут меня на борт за мою неземную красоту.

– Рыбакам на промысле некогда созерцать на красоту. Траулер – не театр, не эстрада. Там все вкалывают, как проклятые. Чем больше добудут рыбы, тем больше заработки и премии, – пояснил Черпак.

– Я тоже буду работать, не покладая рук, – разлепила Ева сочные губы.

– На панели, ублажая капитана или его помощника, – заметил Матвей. – Нет, Ева эти романтические приключения не для твоей изнеженной натуры. Не выдержишь суровых испытаний, штормов, качки и зачахнешь.

Чтобы, сломя голову, отправиться с рыбаками в рейс, надо быть матерой, искушенной бабой, постоять за себя, а сексуально озабоченных мужиков обложить матом.

– Мотя, ты ни сколько за меня, сколько за себя волнуешься, – не уступала Ева. – Регина тебя обворожила, опоила колдовским зельем. Гляжу, как конь ретивый, бьешь копытом, готов заржать и сорваться с места. Возможно, я тебя уже не волную, завел любовницу и успел растратить на нее всю энергию? Гляди мне прямо в глаза, не опускай ресницы.

Вижу, правда глаза колет, от меня ничего не утаишь, не скроешь. Мотя, предупреждаю: если ты меня сегодня оставишь на шуры-муры с Региной, то можешь не возвращаться, не рассчитывать на мои ласки…

– Лихо ты закрутила. Оказался без вины виноватым, – с досадой произнес Черпак. – Я тревожусь о квартире и сбережениях, а ты голословно подозреваешь в измене. Непостижимая женская логика, точнее, ее отсутствия из-за подмены эмоциями.

– Зато интуиция меня не подводит, – возразила она и потребовала.

 – Сейчас же признавайся, хитрый сердцеед?!

– Что такое говоришь, моя девочка,– смутился Матвей, не выдержав ее напора. – Мое сердце принадлежит тебе. Ты у меня единственная и очень желанная. Гори все синим пламенем. Остаюсь, ты – мое самое бесценное сокровище…

– Вот так всегда приходится силой любовь выпрашивать. Словно милостыню под синагогой, – пожурила она и сомкнула на его шее изящные руки.