Скеля и Кряж

А с жирной бабой – рабский труд.

Пусть принца на осле упрямо ждут.

Возможна вязь, но с голодухи,

Коль граций нет, одни старухи».

Одарку отношение взбесило,

Себя считала пышной и красивой.

Была с императрицей Катькой схожа,

Но ростом выше, тяжелее, моложе.

Упитана роскошная матрона,

С такой писать картины и иконы.

«Гуляка Кряж – трепло, нахал,

Другое дело, если б переспал.

По сути, подорвал авторитет

Найти партнера шанса нет».

Взыграла кровь, обида захлестнула,

Одарка губы алые надула.

И, даже потеряла аппетит,

Ведь организм любить велит.

И тело властно ласки просит,

А Кряж пируя, с девками матросит.

К другим и холодна, и равнодушна,

Одарка извелась в постели душной.

Кусает губы в трепетной истоме

И тело от желаний сладких ломит.

Ей бесконтактный флирт неинтересен.

Любовь неразделенная без песен.

Самец неутомимый очень нужен,

Чтоб круто мял и яростно утюжил.

Желает спермы вдоволь получить,

Чтобы зачать и первенца родить.

Не важно, что от донора чужого

Для счастья долгожданного, земного.

Ведь извелась она до утомления,

Мечтая песни петь над колыбелью.

Да, женщина подобна скрипке,

На ней играть завещано с улыбкой.

Как яблоня цветет и плодоносит

И грешен тот, кто камень бросит.

Напрасно нос воротит от брюнетки,

Не ведал мичман, что придет ответка.

Суха блондинка, будто вобла.

Ослеп наверно, огрубел утробой,

У Скели грудь крута и ягодицы,

А он нашел скелет, а не девицу.

«Моей не замечаешь красоты?

Об этом горько пожалеешь ты», —

В Одарке буйно ревность закипала,

Забыла про консервы, даже сало.

План неизбежной мести осенил,

А Кряж роман с блондинкою крутил,

Как бард Высоцкий пел: «напропалую»,

На брудершафт, лаская и целуя.

В постели мял ее, как пластилин,

Тела пылали от такой любви.

Похолодало, опустели пляжи,

Подстерегла она в бассейне Кряжа.

Плескался он, нырял и пел, ликуя,

И пиршество медовое смакуя.

Взлетали вверх и падали качели,

И соловьи у изголовья пели.

Вообразив, что снова повторится

В блондинке ночью растворится,

Познает снова вкус блаженства,

Жить стоить, ради знойных женщин.

Не удостоил Скелю, даже взгляда.

Хотя она, как слон, шагала рядом.

И невозможно тушу не увидеть,

Ее он равнодушием обидел.

Дышала жарко, страстно, пылко,

Но он, чудак, помешан на блондинке.