Шкатулка с жемчугом

Поплутав по улицам, приехали в пригород, где на крутых склонах гнездились одно и двухэтажные дома в окружении хозяйственных построек, летних кухонь, бань, сараев, огороженных палисадников.

Наконец осознав, что ее заманили в ловушку, Ира потребовала, чтобы ее отвезли домой или отпустили.

– Дядь Алик, прикажите им,– со слезами на глазах умоляла она Мошкина. Он сидел, насупившись, втянув голову в плечи. Молчал, будто лишившись дара речи.

– Здесь я приказываю, – мрачно отозвался Койот. – Сиди смирно и выполняй мои команды, иначе никогда не увидишь свою мать.

– Предатель, несчастный алкоголик! – колотила она слабыми руками Мошкина в тощую грудь. Поняла, что не он командует парадом и все уговоры, взывание к совести и милосердию, бесполезны. Едва она набрала в легкие воздух, чтобы закричать и призвать на помощь, как Койот грубо зажал рот широкой ладонью. Ирина забилась в его крепких руках, как раненая птица.

– Цыц, цыц, блоха!– крикнул он.– Потерпи немного и приедем. Хорошо отдохнешь, повеселишься, а будешь кричать, схлопочешь по репе.

Мошкина сковал патологический страх. Он лишь мысленно казнил себя за трусость, но не смел пошевелить пальцем. Въехали в глухой, оплетенный виноградной лозой, двор. Девушка порывалась кусаться и царапаться. Ей связали руки и заперли в кладовку без окон. Несколько минут Ирина кричала, стучала в дверь ногами, а потом, устав, затихла.

– Что ты задумал? – спросил Сундук у Койота, когда они вчетвером расположились в комнате за столом. – Обменяем Ирку на шкатулку,– ответил Койот.

– Так он, жмот, шкатулку не отдавал,– хмуро произнес Сундук.– Я считал, что она у него дома, а он перехитрил.

– Индюк тоже думал и в суп попал, – урезонил он его.– А что, если баба сдала шкатулку в милицию?

– Тупой ты, Сундук, как сибирский валенок,– осадил его Койот. – Где ты видел такую бабу, чтобы она добровольно от драгоценностей отказалась? Плохо женщин знаешь. Украшения, парфюмерия, косметика, разные тряпки и обувь – на этом все женщины помешались.

Сундук понурил голову, но, заслышав всхлипы в кладовой, оживился.

– А телка, того, созрела, сочная, – облизнул толстые губы. – Может, распечатаем? Все равно, рано или поздно ей предстоит начинать, чтобы не остаться старой девой.

– Остынь, ни один волос не должен упасть с ее головы, пока не получим шкатулку,– сурово приказал Койот.

– Мне ее волосы не нужны, – грустно ухмыльнулся подельник.