Шкатулка с жемчугом

По всем признакам, платина, столь же ценная, как и золото.

– Лева тоже говорил о какой-то платине, когда я попросил его отпилить или отрубить кусок на грузило для удочки,– вспомнил Мошкин и часто заморгал воспаленными веками.

– Слышь, Сундук, – обратился Койот к угрюмому верзиле.– У Мошки от алкоголя крыша поехала, он из платины вздумал грузила плавить.

– А что Хрусталь, зажилил шкатулку? – спросил Алик.

– Лева сыграл в коробок, а шкатулку куда-то спрятал, – с трудом разжал тяжелые челюсти Сундук.– Если будешь артачиться и тебе дурную кровь пущу.

У Алика от этой угрозы голос сел и нижняя челюсть отвисла. Он испуганно забился в угол машины. «Какая к черту платина, какое золото”, – с тоской подумал он.

– Что притих, как сурок? – вывел его из состояния прострации Койот.– Хрусталь из-за жадности поплатился. Не захотел по-братски поделиться. Может и для тебя жизнь-копейка? Сундук тебе быстро оформит путевку к архангелам.

– Где шкатулка? – прорычав, вцепился клешнями в тощую грудь Алика сидящий рядом Сундук.

– Ей бога, не знаю, – взмолился Мошкин. – Может ее кому-нибудь подарил или отдал?

– Держи карман шире, у Хрусталя среди зимы снега не выпросишь, за копейку удавится, чтобы он кому драгоценности подарил, – возразил Койот и, чуть подумав, продолжил. – А вот на хранение кому-то мог передать. Кому?

– Кому, говори? – глухо повторил Сундук и больно вцепился пальцами в подбородок Мошкина.– Раздавлю, как блоку. Ты знаешь всех его баб?

– Много их у него было,– захлебываясь слюной, прохрипел Алик.

– Последнюю кралю называй.

– Динку Панкратову, что ли?

– Давно у них шашни?

– Больше месяца. Она хвасталась, что Лева собирается на ней жениться.

– Это серьезная заявка, значит, доверял, очаровала она его, – подал голос Койот.– Хрусталь каждый месяц баб менял, а эта его приворожила. Шкатулка может быть у нее. В его квартире мы все перерыли, ведь это не иголка. Алик жизнь в твоих руках. Поможешь нам – не обидим, а если сжульничаешь, то пеняй на себя.

– Готов помочь, – вздохнул Мошкин.– Пропадать, так с музыкой.

– Это другой базар,– похлопал его широкой ладонью по узкому плечу Койот и подал початую бутылку коньяка.– На-ка, хлебни, гляжу озяб, еще какая зараза свалит с ног. Нам доходяга не нужен.

Мошкина с трудом оторвали от бутылка, словно телок от вымени.