Шкатулка с жемчугом

Рыбаки, оставляя своих жен на берегу без присмотра, чувствовали бы себя уверенно, отметали бы гнусные сплетни о их порочном поведении.

Идея неплохая и этот бизнес сулил прибыль. Таким способом, Лева пытался остановить упадок нравственности, противостоять накату сексуальной революции. Везде засилье порнографии: фильмы, книги, журналы, иллюстрации. Решили с этой заморской заразой побороться. Рассчитывали на спрос среди рыбаков, моряков и прочих путешественников и туристов.

– Пошел бизнес в гору? – усмехнулся Щеглов.

– Всего несколько штук купили, любопытства ради, – махнул рукой Степан.– По части маркетинга прокол вышел, не изучили спрос. А тут еще после распада Союза рыбацкий флот разграбили долбанные политики. Морякам теперь не на чем рыбу в морях и океанах тралить, сидят на суше под боком у своих жен и ждут у моря погоды, проедают ранее заработанную валюту. С одной стороны их женам повезло, не надо искать утех с любовниками, а с другой, семейные бюджеты отощали, чтот чревато скандалами, ссорами и разводами.

Теперь за тридевять земель и морей никто не ходит. Витрины в фирменном рыбном магазине «Волна», где прежде был богатый выбор экзотических рыб, оскудели и опустели. Остались лишь хамса, килька и тюлька, которые раньше стоили копейки, излишками кормили на фермах скот, а ныне эта мелюзга на вес золота…

– Да, были времена, когда во время путины из Керчи во все края шли поезда и фуру, пропахшие рыбой, – с грустью подтвердил Щеглов.

– Лишь несколько экипажей на старых сейнерах гоняются за хамсой, килькой и другой мелюзгой по Азовскому и Черному морях.

На этом «тюлькином флоте» за тысячи миль от родного берега не уплывешь, поэтому и потребность в «поясах верности» отпала.

– Против сексуальной революции никакие «пояса верности» не устоят, – улыбнулся Владимир.– Несокрушим основной инстинкт. Прежде, чем заняться выпуском, следовало изучить труды Фрейда об интимных отношениях мужчины и женщины. Обанкротились?

– Срочно поменяли название МЧП и профиль,– ответил Клуня.

 – Шьем кожаные изделия – куртки, ветровки, юбки, кепки, перчатки, сумочки и прочую мелочь… А с Хрусталем расстались без грусти и печали. Он из тех, кого к рабочему станку не привяжешь, привык баклуши бить и сливки снимать. Года три до развала Союза он работал на тунцеловной базе «Красный луч». Было такое уникальное судно, но потом завязло на верфи в Югославии. Капитальный ремонт затянулся и сказывают, что расплавили на иголки.