Рафаэль и бабы-жабы

– Это вам от всего сердца, – подал он цветы.

– О-о, как это мило и приятно, вы настоящий рыцарь, – улыбнулась Баляс и слукавила. – Мои самые любимые цветы. Вы – ясновидец.

– Рафаэль у нас аристократ, уникум, дамский поклонник и сердцеед. Казанова ему и в подметки не годится, пусть отдыхает. Он знает, каким способом взять неприступную крепость, чем обворожит женщину, – заметила Тамила и, оттеснив соседа, пылко обняла гостью.– Здравствуй, Виолочка, душечка. Ты, как всегда, великолепна и неотразима. Сколько лет, сколько зим, хотя и живем в одном городе, а в суете дел нет времени для встреч.

Когда они аккуратно, чтобы не замарать друг друга помадой, поцеловались, Швец представила хозяина:

– Знакомьтесь, Евдоким Саввич, художник, но не очень знаменитый, хотя с непомерными амбициями. Господь талантом обделил. В отличие от своего кумира Рафаэля, всякой мазней занимался, вождей – Ленина, Маркса, Энгельса и «дорогого Леонида Ильича», членов Политбюро рисовал, разные там плакаты, лозунги, призывы на транспарантах.

На стенах висело десятка два картин с пейзажами крымской природы, архитектурных достопримечательностей и рисунков с изображением пса.

– Тамила, голубушка, не оскорбляй и не унижай художника, человека творческого труда, мастера кисти, – упрекнула Баляс.– Я сразу обратила внимание на картины, словно на вернисаж в музей, попала. Вы, наверное, и портреты рисуете? Могу сделать заказ и позировать. Но, конечно, не в качестве натурщицы.

– Посчитал бы за честь, но в последние годы я занимался реставрацией старых полотен и антиквариата, – замялся Суховей, прикоснувшись губами к ее холеной руке. До пенсии, а сейчас очень редко обращаются с заказами и просьбами, в основном работал в картинных галереях и в музеях, восстанавливал чужие картины. В общем, выполнял функции врача, лечащего произведения искусства. А свои картины и рисунки творил на досуге, когда посещало вдохновение.

– Как это интересно и благородно, сохранять для людей шедевры живописи, – похвалила Виола Леопольдовна. Следом за хозяином и подругой прошла в гостиную. Остановилась, увидев богато сервированный стол.

– О-о, столовое серебро! – восхитилась гостья, рассматривая набор сервиса с вензелями. – Почему на восемь персон, мы еще кого-то ждем в гости?

Художник смутился и часто заморгал, не зная, что ответить, с надеждой поглядел на соседку.