Рафаэль и бабы-жабы

Евдоким Саввич поначалу «загорелся», появились блеск в глазах, творческий подъем и вдохновение. Вспыхнули мечты об организации персональной выставки. Но вскоре спустился с небес на грешную землю, наступило отрезвление. Он подумал: «На кого я оставлю Джима, квартиру и дачу? А тут еще с братом Никитой случилась непоправимая беда, скончался от цирроза печени, осталась его квартира с нарастающими, как снежный ком, долгами за коммунальные услуги». Решил Суховей повременить, сломя голову, не срываться с насиженного места, пока не избавится от вороха навалившихся проблем.

– Что ты, Рафаэль, такой пришибленный, озабоченный? Больно смотреть, не с той ноги встал или заболел? – остановила художника на лестничной площадке соседка сорокатрехлетняя Тамила Швец и, не дождавшись ответа, продолжила. – Глаза потускнели, вид жалкий, словно в воду опущенный. Что случилось, поделись, может легче станет, на миру, как говорится, смерть красна?

– Эх, Тамила Львовна, свалилась на мою голову беда? Сам еще не могу толком разобраться, – признался Евдоким Саввич.

– Не томи душу, Рафаэль, ближе к телу, – поторопила она.– Выкладывай, как на духу, может, чем по старой дружбе и помогу.

Художнику льстило сравнение с великим итальянским живописцем, поэтому не возражал против такого обращения.

– Досталась мне от старшего брата Никиты двухкомнатная благоустроенная квартира. Кроме меня у него никаких других родственников, одинок был, как перст. Жил холостяком-бобылем. Недавно я вступил в права наследования, документ получил.

– Так радоваться надо. Поздравлю!

– С чем поздравляешь? Чему радоваться, смерти брата? Думай, что говоришь? – упрекнул он.

– Что жилье, квадратные метры, а значит и богатство подвалило, – ответила соседка. – А что, касается смерти, так человек не вечен. Придет и наш черед. Погоревал, скупую мужскую слезу вытер и будя. Ты ведь не собираешься, как мечтал поэт, лет до ста расти без старости?

– Нет, но хотя бы еще лет пятнадцать-двадцать Господь даровал.

– Губа не дура. Значит, решил лет до восьмидесяти трех дотянуть?

– Сколько Господь отмерит, так тому и быть. Одно у меня пожелание умереть не от несчастного случая, рук злодея или, как Никита, от неизлечимой болезни, а своей естественной смертью без мучений и страданий. Заснул и не проснулся.

– Хорошее пожелание. Никто не желает боли и страданий, – поддержала Швец.

– Так вот мне эта пустующая квартира, словно корове седло или телеге пятое колесо.