Рафаэль и бабы-жабы

 – Я выжимки и косточки из сока удалил и поэтому терпкость минимальная.

– Удивляюсь, как тебе удалось домашнюю бурду сохранить целых два года. Почему не вылакал?

– Знаю меру, я не алкаш.

– Кто бы говорил о мере, – рассмеялась она. – Лучше бы припас виноградных улиток. Виола Леопольдовна обожает этот пикантный деликатес.

– Вот еще чего придумала? Сбор улиток подобен ловле блох. Сама этим занимайся.

– У меня в отличие от тебя, буржуя, нет ни дачи, ни виноградника.

– Тамила, не сбивай с мысли. Сдались тебе те улитки? Я хочу сказать, что виноделие – одно из самых древних занятий…

– Разве? Все считают древнейшим занятием проституцию, – констатировала Швец.

– Согласен, – не стал он перечить и продолжил. – Виноделие сродни уникальному искусству. Если бы я с юных лет не увлекся живописью, то стал бы виноделом или дегустатором вин – сомелью.

– Таким же бездарным, как и художником. Через пару лет спился бы и околел в сточной канаве под забором, – сурово предрекла соседка.

– С тобой бесполезно спорить.

Писатель и драматург Максим Горький восхищался людьми, которые умеют делать прекрасные вина. А поэтесса Марина Цветаева сравнивала свои стихи, которым придет черед (и он пришел), с драгоценными винами.

– Тоже мне винодел-кустарь. Виноград, наверное, своими волосатыми потными ногами в бочке давил? Хорошо, что Виола не слышит этого дикого предложения. Мы к твоей кислятине даже не прикоснемся, чтобы не случился жидкий стул или хуже того отравление.

– Не бойся, Тамила, проверено на собственном желудке.

– Все равно это брага, бурда для холопов, а Виола Леопольдовна – дама благородных кровей. Подавай нам марочные, а лучше коллекционные вина из голицынских погребов Массандры и Магарача. Накроешь «поляну» и выставишь шампанское «Новый Свет», Мускатное или «Французский бульвар». А под занавес пиршества армянский коньяк «Ararat», чтобы не меньше пяти звездочек. Его английский премьер Черчилль любил смаковать…

– Не жирно ли?

– Не жирно.

И насчет аппетита не переживай. Виола Леопольдовна еще ни разу не жаловалась на отсутствие аппетита. Скоро сам в этом убедишься.

–За какие средства мне вас угощать?! – возмутился Суховей. – Пусть вас Черчилль потчует.

– Не прибедняйся, развяжи чулок. Знаю, что скопил валюту из гонораров.

– Если бы. Нет заказов на портреты и пейзажи, нет и валюты, – пожаловался Евдоким Саввич. – Перебиваюсь на вшивую пенсию.

– Рафаэль, не скупись, игра стоит свеч.