Под знаком скорпиона

– Ну, и скотина же ты, – отчетливо произнес я ему прямо в лицо.

– Полегче на виражах, не зарывайся, —желваки заходили на его помрачневшем лице и холодом кольнули зрачки.– Здесь мы правим бал. Ты, может, на Мадонну губы раскатал? Нос воротишь, харчами перебираешь. Не хочешь по-доброму, выйдет боком. У нас и другие варианты в запасе.

– Возьми его на прицел, – он достал из-под полы куртки пистолет Макарова и подал его Картежнику. – Покарауль его в соседней комнате, а я разомнусь, плоть требует. Жаль, товар зазря пропадает, извелась она от страсти.

Этот евнух ни на что не способен.

– Пошел ты… – процедил я, соображая, как поступить.

В трех шагах от меня чернело дуло пистолета, один неверный шаг мог стоить жизни. Действия Картежника со зверским выражением лица были непредсказуемы. Я с трудом сдерживал себя от опрометчивости. Первоначальный рыцарский порыв сменился холодной расчетливостью. Есть ли смысл рисковать из-за какой-то путаны? Конечно, досадно, что это происходит в моей квартире и невозможно воспрепятствовать.

Использовать приемы самбо? Навыки притупились, да к тому же остается шанс получить девять граммов в грудь. Картежник бдительно следил за мной и, когда я бросил взгляд на телефонный аппарат, тут же прикрыл его собой, дав понять, что попытки тщетны.

Пока я закуривал, он не спускал диковатых глаз с моих рук. Настенные часы показывали без двадцати минут девять. Прислушался к тому, что происходило в спальне. Вдруг раздалась звонкая пощечина, а затем дикий вопль сутенера-насильника:

– Ненормальная.

Всю рожу поцарапала.

С отвращением представил происшедшую сцену. Зато лицо Картежника с отвисшей нижней челюстью помрачнело. "Конечно, им большой шум ни к чему, – рассуждал я.– Иначе бы он легко разделался с хрупкой женщиной, сломив ее сопротивление. Мне импонировали характер и упорство, проявленное незнакомкой. Одно было непонятно, какого черта она пошла с ними? Заманили обещаниями, деньгами или ради любопытства? А может, она с ними заодно и сейчас разыгрывает сцену непокорности, чтобы вызвать к себе симпатию и завлечь.

Следует быть осторожным, женщины способны и на коварство. Но чтобы согласиться на такой риск, надо быть прирожденной актрисой.

– Артем, ты грязное животное, оставь меня, – сквозь плач послышался женский голос.

– Прекратите глумиться над человеком! – рванулся я в спальню. – Животное, мужлан!

Картежник со свирепым выражением лица преградил мне путь.

– Стоять на месте! – крикнул он, скаля крупные зубы.