Мандат лицедея. Часть вторая

 – Желательно проверить финансово-хозяйственную деятельность администрации центра, который больше всего претендует на название конторы «Рога и копыта» незабвенного и всеми любимого турецко-поданного Остапа Бендеры. Благодарю за внимание. Честь имею, коллеги!

На патетической ноте завершил свое выступление Глебов.

– Браво, молодец! Не в бровь, а в глаз, в самое око. Разбил его в пух и прах! – раздались голоса поддержки из зала соратников по фракции.

– Коллеги, господа! Я же просил вас сдерживать эмоции, – увещевал обескураженный сменой климата, Остап Петрович.

– Дурдом, – донесся с галерки внятный голос депутата, чиновника или язвительного журналиста? Попробуй-ка, разберись, когда каждый их депутатов слушают только себя.

– Нет, это наш дом, и нам предстоит еще жить в нем почти пять лет, – спокойно без обиды усталым голосом парировал Гаманец.

– Перед тем, как поставить проект на голосование, прошу заключительное слово, три-пять минут,– попросил с места Ярыга, решивший сражаться до конца, чтобы не упустить ускользающего шанса.– По регламенту положено.

– Я сам знаю, что и кем положено, – ответил спикер, не ожидавший такого резкого поворота событий. Ведь по прогнозам, ничего не угрожало принятию постановления.

– Докладчик настаивает на заключительном слове,– произнес он. – Прошу вас на трибуну, Марк Исаевич.

Заметно взвинченный, дробя воздух короткими руками, Ярыга взошел на трибуну, строго обозрел зал.

– Дамы и господа! Я прошу вас не торопиться с голосованием,– заявил он, вопреки прежним призывам поддержать проект.– Вместо того чтобы слушать этого демагога и провокатора, давайте сделаем перерыв и дружно выйдем к пикетчикам, юным спортсменам, тренеру и их родителям, которые лишены возможности заниматься спортом. Они мечтают и надеются, что их примут в залы «Надежды Олимпа».

Мы должны использовать любую возможность для общения с людьми, а дети – наши будущие избиратели. И, если мы сейчас их не уважим, то лет через восемь-десять, когда достигнуть совершеннолетия, они проголосуют против нас. Детская память крепкая. Вы посмотрите в их ясные и искренние глаза, услышите просьбы сквозь слезы и поймете, что я прав. Не за себя обидно и больно, а за этих несчастных обделенных заботой, отвергнутых обществом детей.