Мандат лицедея. Часть вторая

Кто на плахе, кто гильотине, кто у стенки…

– Вы мне угрожаете?

– Нет, по-дружески предупреждаю. Мы еще с гибелью Рудя не разобрались, а вы, сломя голову, суетесь в чужие дела. Будьте благоразумны и толерантны, не подливайте масло в огонь. Откажитесь от незавидной роли Дон Кихота, сражавшегося с ветряными мельницами. В литературе это выглядит красиво, романтично, а в жизни – бесплодная трата сил и времени. Нам на земле отмерян малый срок и поэтому надо дорожить каждой минутой.

Не укорачивайте своей строптивостью и твердолобостью ни себе, ни другим жизнь.

Один в поле не воин, а тем более в такой сложной и непредсказуемой сфере, как политика.

– Получается, что это удел избранных?

– И не только избранных, но умеющих лавировать, обходить опасные рифы, а не идти напролом, как раненый кабан. Ты, что же решил меня экзаменовать?– возмутился спикер. – Советское время кануло в Лету, поэтому не стоит вспоминать корифеев той поры. Запомни, что рожденный править, никогда не будет ползать. У меня других забот по горло.

Хватит воду в ступе толочь. Через пять минут у меня встреча с послом Канады.

– Щиро бажаю успиху, – усмехнулся Глебов и констатировал.– Вам очень к лицу маска политического лицедея.

Ощутив холодный взгляд, он молча вышел из кабинета.

«Без толку потратил столько драгоценного времени, и каждый остался при своем мнении и интересах, – с досадой подумал спикер и взял папку со свежими нормативно-правовыми актами для подписи.– В семье не без урода. Другие лезут из кожи, только бы заполучить прибыльную должность, а ему ничего не надо, ему процесс нравится, как тому чукче, у которого куча детей.

И ради чего? В царское время точно стал бы революционером и закончил бы, как Андрей Желябов и Софья Перовская, на виселице или на каторге, а в советское, как враг народа, в ГУЛаге.

И родятся же такие субъекты, которые норовят плыть против течения. Сами свою жизнь не могут нормально устроить и другим мешают, палки в колеса норовят вставить.

С другой стороны, жизнь бы без таких чудаков-альтруистов и бессребреников была бы пресной и скучной.

Пусть шумят, играются в показную демократию и оппозицию, но до определенной черты. В заповедную зону не позволю никому ступить, если не желают жить по нашим законам».

Гаманец воспрянул духом, утешившись этими размышлениями. Не ведал о том, что впереди его ждали не только приятные, торжественные, но и драматические события. Ибо так устроено человеческое бытие, что за светлой полосой следует темная.