В огне

Блум засмеялась, и смех отдался болью в глазу.

– Лейла совсем не такая, – сказала она. – Дай ей время, и она станет прекрасной ведьмой. А если Геката еще раз скажет что-нибудь о ней, я сожгу ее живьем.

– Чудо-то какое, – фыркнула Стелла.

– Стелла! – Муза снова заглянула в комнату. Ее длинные темные волосы были забраны в два хвоста, которые она украшала серебристыми змеями. – Если нам придется тебя ждать…

– Иду! – Стелла сползла с кровати. – Ладно, в этот раз я оставлю тебя в покое. Но принц Скай очень сильно просил дать ему еще один шанс.

Пообещай, что пойдешь на следующую вечеринку?

– Обещаю, – сказала Блум, пряча голову под подушку.

Ведьмы никогда не держат своих обещаний, и она не собиралась держать свое.

Блум валялась на кровати весь вечер, прислушиваясь к чужим разговорам. Флора поставила ей на тумбочку своего нового мутанта по имени Джидрун: он был смесью эвкалипта и восточной магнолии, поэтому его запах должен был облегчать головные боли. Прошлые ее попытки не увенчались успехом, однако она продолжала пытаться, и по утрам Блум обнаруживала возле своей головы все более странных и жутких созданий.

Парочку из них она сожгла, когда они пытались завязать ее волосы во сне, а остальные пополнили ряды экспериментов на полках.

Блум сомневалась, что хоть что-то может ей помочь. Если шрам начинал болеть, то ничто не свете не могло успокоить пульсацию и остудить жар, который словно пытался расплавить ее изнутри еще раз – будто бы ему всегда было мало. Впрочем, в этом была природа огня, и винить его за это было глупо.

Блум винила только себя.

– Если хочешь, я останусь, – сказала ей Флора.

– Не надо, – махнула рукой Блум. – Это не в первый раз. Я просто посплю.

Флора покачала головой, но все же ушла вместе с остальными. Блум осталась в темноте и тишине, и это было блаженным чувством. Она прижала руку к лицу, сильно нажимая на свой левый глаз: иногда ей казалось, что боль ослабнет, если она протолкнет палец прямо в глазницу. Может, стоило и вовсе избавиться от него? У нее был второй глаз, который прекрасно справлялся со своим делом и не пытался убить ее раз в неделю.

Директриса Гриффин как-то говорила ей, что они могут попробовать провести ритуал, но это было опасным делом: в левом глазу Блум была заключена огромная сила, жаждущая вырваться наружу. Она сливалась с ее телом так плотно, что оторвать этот болезненный кусок без последствий бы не вышло – поэтому Блум лишь тешила себя фантазиями. Эта боль была с ней навсегда.