Долг платежом красен

Выше голову, нам рано еще, в отличие от поэта, бренные пожитки собирать.

– Конечно рано, – согласился тот.

В кронах сосны что-то прошелестело. В сгустившихся сумерках они увидели прыгавшую с ветки на ветку белку. Пес громко залаял на зверька.

– Фу, Сенатор! – хозяин прикрикнул на ротвейлера. К ногам упала сухая шишка.

– Нам тоже приходиться вертеться, как белке в колесе, – задумчиво произнес Савелий Игнатьевич и выжидающе поглядел на советника. – Что у нас там набежало?

Игорь Глебович понял с полуслова, нырнул рукой во внутренний карман и подал конверт с долларами:

– Здесь двадцать пять тысяч.

– Не густо, надо бы увеличить ставку, – вздохнул начальник и спрятал конверт в широкий карман темно-зеленого плаща. – На своих пацанов оставил?

– Как обычно, Савелий Игнатьевич. У моих ребят потребности известны – ресторан, казино, бабы… пока молоды, пусть развлекаются.

– Ты их сдерживай, чтобы без скандалов и крови.

– Помню, Савелий Игнатьевич, – отозвался советник. – А насчет увеличения ставки лучше повременить. Не надо резать курицу, которая способна нести золотые яйца.

– Пожалуй, ты прав, – после паузы ответил Хлыстюк.

Они возвратились к автомобилям.

– Я первым отъеду, а ты пока покури и минут через пять тоже пошабашишь, – велел Савелий Игнатьевич, глядя на приткнувшуюся у дерева «Оку».

– Не люблю пыль в глаза пускать, – ответил Игорь Глебович. – «Ока» меня вполне устраивает, неприхотливая и экономичная, а иномарку, тот же шестисотый мерс, всегда можно купить. Скромность украшает человека.

– Что ж одобряю твою скромность, молодец, – похвалил начальник. – Главное не высовываться, быть в тени. Это меня черт в политику втянул, будь она неладна. Но коль взялся за гуж, то не говори, что не дюж.

– Сенатор, не шали! – окликнул он ротвейлера.

– Почему пса, так необычно, Сенатором назвали? – поинтересовался советник.

– Он иной раз лает без толку, – махнул рукою хозяин. – Как иной депутат, заберется на трибуну и чешет языком, черт знает что? Скоро ему стукнет пять лет – первый юбилей.