Долг платежом красен

Перевел дыхание и спросил у главного архитектора:

– Сосновый бор, что у мыса Ак-Бурун, входит в границы города?

– Обязательно, – ответил зодчий.

– Куда смотрят работники комбината по благоустройству и озеленению, санэпидстанции, экологической инспекции? Почему любители пикников загадили сосновый бор? Нормальному человеку негде ступить, везде «мины».

– Так это «поляна пикников и любви», – сообщил кто-то из знатоков пристрастий местной богемы.

– Даю три дня для наведения порядка, – велел мэр директору зеленхоза.

– Канатчикова дача, – послышался чей-то насмешливый голос.

– А вы не смейтесь, это серьезное заболевание, нередко провоцирующее суицид, – упрекнул Савелий Игнатьевич. – Будьте сдержаны и терпеливы, когда я говорю. Здесь юмор не уместен. Так вот Зубач, кажется, возомнил себя пророком, пупом земли, владеющим абсолютной истиной, так сказать, в последней инстанции. Над ним, мол, нет никаких начальников, как в песне: сам себе командир и начальник штаба. Не бывать этому произволу, пока я при власти.

Он медленно обвел их пристальным взглядом и продолжил, войдя в административный раж:

– Я тоже силен в риторике, однако не упражняюсь в красноречии, не выпендриваюсь, как некоторые из вас. Иной, сколотивший жалкие гроши, считает, что он пуп земли, кум королю. Так не пойдет, такого жлобства и хамства не потерплю.

– Регламент, сам не нарушай регламент! – послышался возглас из задних рядов.

– У меня свой регламент. Сколько хочу, столько и говорю для пользы нашего общего дела. И никто из вас, барыг, мелких лавочников, мне не указ! – властно изрек Хлыстюк.

Возразить ему больше никто не отважился. Все сидели притихшие, понурив головы, стыдясь смотреть в глаза друг другу. «Станешь рыпаться, того и гляди, пострадаешь, – решило большинство из них. – Все равно, выше головы не прыгнешь. Для этого необходима поддержка в верхах и надежная «крыша».

Но в коридоре, подальше от глаз начальника и его услужливых информаторов, несколько человек по-дружески пожали руку Зубачу.

– Срочно опубликуй солидный материал о совещании на первой странице с моим портретом! – приказал Савелий Игнатьевич редактору. – В жестком, деловом стиле, пропесочь Зубача и Дробыну, чтобы другим было неповадно, а читатели знали, что у меня болит сердце о благополучии города. Надо закручивать гайки.