Заложник долга и чести

Заложник долга и чести

Владимир Александрович Сухинин

Виктор Глухов #7

Сделав головокружительную карьеру в новом мире и за год став бароном, а затем графом, Виктор Глухов не приобрел влияния и положения в королевстве, зато обзавелся могущественными врагами. Против него ополчились не только влиятельные сановники королевства; отдельные племена орков, понукаемые хранителем этого мира Роком, сплачиваются для уничтожения еретиков, поклоняющихся Худжгарху. Сам того не ведая, наш герой оживил древнюю легенду орков, представ пред ними Худжгархом – духом мщения.

И верования его последователей вознесли землянина в недосягаемые для смертных чертоги, где обитали местные божки. Он оказался заложником своих поступков, и все чаще долг и честь влекут его на путь непримиримой борьбы с богами этого мира.

Владимир Сухинин

Заложник долга и чести

Все в этом мире я могу купить и так.

Что за слова ты говоришь, простак?

Про долг и честь и про отвагу…

Без денег ты не сможешь сделать шагу.

А долг отдай, но звонкою монетой.

И дам совет:

Расстанься с глупостью ты этой.

    Ария ростовщика.

    Лигирийский императорский театр

Пролог

Из-за больших камней, разбросанных в беспорядке там, где горы переходят в безбрежную степь, вышли двое. Лица не обветренные и не тронутые загаром, походка неровная, усталая. Два осторожно крадущихся эльфара.

Старый пернатый падальщик, сидящий на одном из камней, сердито посмотрел на непрошеных гостей, взмахнул крыльями и с противным громким клекотом лениво взмыл вверх.

Оба были одеты в простую человеческую одежду, по-походному. Кожаные потертые куртки, заплечные мешки из крепкой крашеной парусины, штаны из такой же ткани и невысокие сапоги из шкуры горного оленя. Единственный атрибут эльфарского снаряжения.

Снежные эльфары остановились. Тот, который был старше, держал за руку юношу. Видно было, что мальчик пребывает в растерянности. Его плечи были опущены, он сутулился, как будто замерз и пытается согреться, сжавшись в комок.

На мертвенно-бледном лице застыла скорбная маска. Было ему лет пятнадцать. Эльфар долго всматривался в даль, где начинались орочьи степи, затем грустно поглядел на юношу.

– Ну вот мы и пришли, Радзи-ил, – сказал он. В голосе взрослого эльфара не было сочувствия, но не было и равнодушия. Таким тоном обычно говорят, когда провожают знакомого в дальний путь с надеждой, что он когда-нибудь вернется. – Дальше ты пойдешь один.