Ветер перемен

– Мессир, – заорал он с порога, – ограбили…

– Кто нас грабит? – спросил я, с интересом разглядывая интенданта.

– Комендант, мессир, нас ограбил! Забрал солдатскую амуницию, без приказа. Силой!

– Это я приказал одеть штрафную роту. Напишите требование на выдачу всего, что забрали, я подпишу… Но если при сверке там окажется, что вы дописали лишнее, заплатите в три раза больше в казну. Ступайте и не мешайте. У вас полно работы, не отвлекайтесь и не отвлекайте нас.

Грозить интендантам смертной казнью за воровство и приписки – пустое дело.

Они больше боятся потерять деньги, чем жизнь. Поэтому наш интендант приписывать ничего не будет, побоится.

– Итак, господа, – обратился я к присутствующим после ухода начхоза, – задача у нас простая. Наш берег высокий, мест переправ немного, и все их надо перекрыть. Ваш полк перекрывает вот этот участок, – показал рукой обозначенную на карте переправу, – и контролирует фланги до этих границ слева – мельница, справа – роща. Все понятно?

– Вполне, – ответил начальник штаба.

 – Но, мессир, откуда у вас сведения, что противник перешел в наступление?

– Мне эту информацию, господа, передал скорпион его величества вместе с картой. Кто, говорить не буду, это тайна.

– Мессир, надо послать гонцов в соседние полки…

– Не надо! – отрезал я. – Я сам им сообщу. Иначе они прибудут к реке после нашего поражения, в качестве пленных. Вы, господин полковник, назначаетесь командиром этого полка, раз прежний командир пошел в рядовые.

На вас лежит вся ответственность по обороне. – Я оглядел присутствующих офицеров, а те ждали моих новых приказов. – Все, господа офицеры. Нечего сидеть в штабе и отращивать зады. За работу, господа. За работу!

Я замахал руками, поднимая офицеров, и первым вышел из штабного барака. Оглядел построенные батальоны и хмыкнул:

– Хм. Ну, для местного воинства вполне сносно. Хотя… – Я не стал продолжать, подошел к коню, сел и телепортировался в следующий лагерь.

За четыре часа я поднял по тревоге весь корпус. Разжаловал в рядовые сотню офицеров. Подавил бунт в третьем лагере, где командиром оказался очень борзый полковник, который послал меня лесом с моими командами. У него, видите ли, отец начальник штаба столичного гарнизона. В итоге он был мной повешен на воротах полевого лагеря.

Тут я подстраховался. Суд производили офицеры полка, а я выступал как обвинитель. Всем я донес одну важную мысль.