Два в одном. Под чужим именем

Они вышли на высокое крыльцо, и Артама слегка повело в сторону. Он ухватился за перила и удержался на ногах. Ему было хорошо и даже радостно. Хмурое настроение исчезло без следа, и он готов был перелечить всех кобыл на скотном дворе.

– Вот она, моя Лешака. – Ферод вывел кобылку из стойла и погладил по гриве.

– Щас я ее… выле… ик… чу. – Артам потер руки, задумчиво посмотрел на небо, вспоминая заклинание. – Так, – пробормотал он, – две линии зеленые, одна белая, делаем узел… протягиваем его сюда… или, нет две белые и одна зеленая? А! Пусть будет две белых и две зеленых, – махнул он рукой и стал снова плести плетение.

Прочитал заклинание и отпустил плетение. Лошадка всхрапнула и встала на дыбы. Ферод попытался ее удержать, но она дернула головой и оттолкнула его. Передними копытами врезала круглолицему мужику по лбу и помчалась со двора – перепрыгнула плетень и унеслась в ночь. Мужики несколько мгновений стояли раскрыв рты. У их ног лежал окровавленный товарищ. А маг пялил широко раскрытые глаза вслед лошади.

– Ты что наделал? – Первым опомнился Ферод. – Убивец! Братцы! Он убил Тубса! – взвизгнул, срываясь на крик, Ферод. – Мово брата убил! Бей его, самозванца! – завопил он и бросился на Артама.

Артам смекнул, что сейчас его будут бить, и бить сильно. Прошлый опыт подсказал ему, что надо быстрее спасаться. Он подпрыгнул и, развернувшись в воздухе, помчался вслед за лошадью. Он почти добежал до плетня и собирался уже перепрыгнуть через него, как камень, пущенный чьей-то рукой, ударил ему в спину.

Артем вынырнул из сна. Его вышвырнула боль в спине.

«Что? Что случилось?» – замельтешили мысли. Их прервали чьи-то крики, и он увидел ноги в башмаках и обмотках. А в следующую секунду эти ноги стали его бить. Артем извернулся, закрыл руками лицо и постарался откатиться. Ему это удалось. Он, не целясь, ударил ногой в силуэт, который был ближе к нему.

Услышал приглушенный вскрик и увидел, что человек упал. У него появилось пространство для маневра. Захватив в ладони земли, он кинул ее в набегающих людей, прямо им в лица, и, воспользовавшись тем, что они остановились, вскочил на ноги. Не мешкая, перегнулся через плетень, упал, встал на четвереньки и что было сил ринулся в спасительные кусты. Там рухнул и зажал рот руками, чтобы не закричать от боли. Спина, казалось, была переломана надвое.