Два в одном. Барон поневоле

 – Хочу просто с удочкой посидеть, детство вспомнить.

– Ну если так… – проворчал Козьма и пошел в большой шалаш. Там погремел чем-то и вытащил удилище с тонкой шелковой лесой. На конце лесы был толстый крючок.

Артем скривился:

– А меньше крючок найдется?

– Найдется, – вновь буркнул денщик и вернулся к шалашу.

– И кашу неси в котелке! – бросил ему вслед Артем.

– Маг, я что-то не пойму, за что?! – крикнул Ремгол.

– За то, что сбрехал про Уильяма, и за то, что намеревался меня убить.

– Да если бы хотел, убил бы…

– Хотел, да не убил.

– Да зачем мне тебя убивать? – не сдавался пленник.

– Ты знаешь, и я знаю. – невозмутимо ответил Артем. – За ордер. И помолчи. Надоел.

Ремгол сверкнул глазами и замолчал.

Артем привязал к лесе маленький крючок и, поплевав на кашу, стал нанизывать крупу. Горсть бросил рядом с плотом. Он сидел минут двадцать, пока поплавок не дернулся. Антон резко поднял удилище, и на крючке забилась рыбешка с ладонь величиной.

– Вон, видишь, поймал. А ты говорил, на кашу не ловится…

– Разве ж это рыба, – буркнул тот. – Радуется, ну словно дите малое. Это малек.

На их спор из сумки вылез Свад, сонный и взлохмаченный. С хрустом потянулся и, как это у него часто бывает, без стыда громко испортил воздух.

На коротышку с удивлением уставились риньер и его жена. А гремлун запустил руку в котелок и стал жевать кашу.

– Козьма, у тебя мясо есть? – требовательно спросил он.

– Есть, да не про вашу честь, – отозвался денщик. – Вон мессир рыбу наловит, я ее испеку в золе, и будет тебе мясо.

Свад уныло устроился рядом с Артемом, но скоро рыбалка захватила и его. Он непоседливо каждый раз вскакивал, когда тот подсекал рыбешку, и командовал, когда поплавок тонул:

– Тяни, тяни быстрее, дубина.

А когда рыбешка соскакивала с крючка ругался:

– Эх, раззява, такую рыбину упустил! Руки у тебя дырявые.

Наконец Артему надоели его причитания, и он сунул удилище Сваду в руки:

– На, покажи, как ты умеешь.

Гремлун с важным видом взял удилище, поплевал, как Артем, на крупу. Нанизал на крючок и стал шептать, вглядываясь в воду. Артем прислушался к его бормотанию, но уловил лишь отдельные слова:

– Плотность потока… объем… глиссада… Ага, пора.