Два в одном. Оплошности судьбы

– Точно, но перед этим мертвяк выпил полбочки эля у мельника, – серьезным голосом проговорил невидимый второй собеседник.

Савул сердито на него глянул и закончил свое краткое повествование:

– Вот что с вами произошло, ваша милость.

Артем понял: Савул врет, – но оспаривать не стал, посчитал за благо придерживаться того, что ему отбили память. Выгода была со всех сторон: врать не надо – и правды не откроешь. Пусть будет так, как придумал этот мужик. Что уж делал в деревне Артам, он не знал и знать не хотел, но хорошо запомнил мертвеца с тяжелым гнилым запахом.

Вернее, непереносимой вонью и червями по всему телу. Артем передернулся от воспоминаний.

– Артам, ты где? – позвал он мысленно напарника. Он не знал, как его называть – то ли товарищем по несчастью, раз он попали вдвоем в одно тело, то ли, наоборот, счастливчиком, раз выжили в такой ситуации. Где-то на краю сознания он получил откровение, что его убил чеченец, а Артама – мертвец. Но оба они не смогли умереть окончательно и каким-то вывертом судьбы оказались в одном теле.

Да только где? Он не понимал.

– Точно, вывертом, – проворчал женский голос у него в голове.

«Это, наверное, Агнесса», – подумал Артем. Артам не отзывался.

– Артам, отзовись, ты как там? – повторил вопрос Артем. Он хотел расспросить того, куда он попал и как себя вести. То, что он не на Земле, он понял по одежде крестьянина. Такой уже давно не носили даже в российской глубинке. Широкая просторная рубаха неопределенного цвета, подпоясанная веревкой, такие же штаны, заправленные в сапоги гармошкой.

На голове соломенная шляпа, и главный атрибут отличия – кривое копье с лиственным лезвием на конце. Савул держал его вполне уверенно.

– Его нет, – услышал он тихий шепот. – Артам ушел.

– Куда ушел? – опешил Артем. Такого ответа он не ожидал. Куда можно уйти из сердца? А главное, как и в каком облике? Он сам уже запутался, кто он теперь, где находится и в каком теле.

Хотя понимал: это не его тело. Мышцы дряблые, и он не чувствовал их тонуса, силушка не бурлила и даже не булькала в руках и ногах.

Такого живота у него не было никогда, и одежда на нем была – как ряса монаха. Но он сана еще не принял, так как семинарии не заканчивал, да, в общем, и не собирался. Просто хотел где-то пережить трудности, как он считал, временные.

– Не дури, Артам, вылезай, поговорить надо, – настаивал Артем. Он не хотел попасть впросак, не зная этого мира, взаимоотношений в нем, – короче, он тоже боялся.