Чудеса в решете

Вижу, шэр Антей барахтаетшя. Пока шватил лук, пока натянул тетиву, шер уже спрятался под телегой, а потом вообше удрал. Я одного шамого шуштрого пристрелил, оштальные убежали в темноту.

– Вы слуга сэра сквайра?

– Можно шказать и так. Он нанял меня для охраны. – нашелся Эрзай и с мольбой в глазах посмотрел на Антона.

– Да, – кивнул Антон.

– А почему вы тогда кинули в него камень?

– А кто там разберет в темноте, – ответил Антон. – Я увидел голову и запустил в нее камень, что попался под руку. Думал это меня преследуют бандиты.

– Камень? У вас же есть меч! Почему им не воспользовались?

– А вы тоже с шестопером спите? – вопросом на вопрос ответил Антон.

– Нет, не спим, сэр. Нам надо разобраться в деталях происшествия. Вы знали нападавших?

– Я не знал. Я тут недавно вступил в наследство. А Эрзай знал. Эти люди были наемниками на службе у моего умершего отца. Они обокрали его и скрылись. Четверых мы убили по дороге. Они нас тоже хотели ограбить. Пришлось защищаться. Их головы лежат в повозке, а эти, видимо, пришли мстить…

– А зачем вы привезли головы убитых?

– Хочу выставить их на кольях возле замка, чтобы бандиты знали, что их ждет.

– Ваше право, сэр.

– Стражник повернулся к Эрзаю.

– Назовите имена преступников и опишите их.

– Их ошталось двое. У одного вишела плетью рука, второй получил шапогом по роже. Приметы верные. Одного жовут Чшига второго Фулол.

– Вы хотите сказать Цсига? – уточнил стражник.

– Я так и шкажал. Чшига. Вше верно.

– Хорошо. Вам нужна охрана, сэр?

– Думаю, что уже нет. Второй раз они сюда не сунуться, – отказался Антон от их услуг, понимая, что все подобные услуги стоят недешево.

Стражники степенно, с чувством собственного достоинства, покинули постоялый двор. Ушли, оставив тело убитого возле телег. Постепенно шум стал стихать, и люди, так же спавшие в возах и выбежавшие на шум, постепенно растворялись в светлеющем утреннем сумраке.

Глава 4

– Батюшки! Это тебя лошадь лягнула? – остановившись как вкопанная, поинтересовалась Франси, изумленно разглядывая Эрзая, когда у нее прошел первый шок от увиденного и появилась способность говорить.

– Не лошадь. Шер, – сильно шепеляво и морщась от боли, произнес степняк.

– Шер? Я не видела тут шеров.

– Не шер, а шер. Вот он. – Эрзай указал пальцем на бледного Антона. Тот не мог сидеть и, хромая, придерживая рваную штанину рукой, ходил взад и вперед около телег, страдя от боли.