Тайна последнего командора

Перед аудиторией, в которой Антонина Семеновна принимала экзамен, толпилось неожиданно много студентов, причем почти половина из них Антону была практически незнакома. Встретив Димку Круглова, Антон спросил:

– Что это здесь за Вавилонское столпотворение. Моя тезка что, решила принять экзамен сразу у всего универа?

– Примерно так,– пояснил Димка.– Антонина ввела нововведение, извини за каламбур. Принимает экзамены сразу у двух курсов, у нашего и того, что на год младше. Правда, у них химия профильная и они сдают не госы, а простую сессию.

– О как! И что это Антонине дает?

– Дает, что не спишешь ни фига! Столы в аудитории стоят торцами к двери и к ее столу. С одной стороны – один курс сидит, с другой стороны – другой курс, а Антонина сидит как падишах во главе сооружения из этих столов и видит и руки, и вообще всех сдающих и готовящихся сдавать, причем непрерывно. И даже спросить – не спросишь. Напротив тебя сидят студенты, как ты понимаешь, с другого потока. Я так вообще там никого не знаю.

Короче, засада полная. У меня такое ощущение, что я пришел на допрос с пыткой и знаю, чем он закончится – я ничего не скажу. Причем, не потому, что я такой геройский парень, а потому, что по химии этой я не только ничего не помню, так я еще и ничего не знаю. А ты, Антоха, что-нибудь знаешь?

– Знаю, что Сократ однажды сказал: «Я знаю только то, что ничего не знаю».

– Вот и я как Сократ. А что делать-то будем?

– Во-первых, надо осмотреться, а потом в бой и что будет – то и будет.

В любом случае мы Антонине живыми не сдадимся,– пошутил Маврин.

– Тебе все шуточки, а ждать-то нечего. Раз ты такой в себе уверенный, заходи, как только кто-нибудь выйдет,– напутствовал Димка,– никто на экзамен идти не хочет, все доучивают. Пойдешь?

– Двум смертям не бывать,– бравировал Антон,– Пойду!

В этот момент из аудитории, где Антонина Семеновна проводила «экзекуцию» по химии сразу двух курсов, вышла Мира Орешкина. Ее глаза были на мокром месте.

Все подскочили к ней с вопросами:

– Ну как?… Что получила?… Что спрашивает дополнительно?…

Мира опустив голову и, как бы проходя мимо, сообщила сквозь слезы:

– Я две недели з-зубрила…, а она мне «трояк». Сказала еще с б-большой натяжкой-й-й. А у меня по другим предметам даже четверок почти не- е- е-т!

– Ну – дела!– поднял глаза к потолку Димка Круглов,– Орешкиной – и … трояк! Это ж конец света! Я, по сравнению с ней, даже на ноль не знаю.