Хозяйка северных морей

– Василий! – капитан впервые обратился по имени к боцману, – проследи за работой по откачке воды и пусть начинают готовить ужин. А ты Осип Тимофеевич замерь лагом ход, я попробую определить наше местоположение, пока солнце не закрыло тучами.

Жизнь на корабле возвращалась к привычному и понятному распорядку.

***

Глава 3

Короткое счастье

Французский сорока пушечный фрегат «Ля Ферм» ведомый коммодором Пьером Вельбоу заканчивал труднейший переход с Нового Света в Гавр, где ему надлежало сгрузить среди всего прочего ещё и золото французского короля в немалом количестве.

Казначей, сопровождавший груз был крайне неприятным человеком.

Его наглая манера всюду совать свой нос и пытаться командовать там, где он был полным профаном, могла вывести из себя, пожалуй, даже благочестивого Иова, который терпеливо слушал любого живущего, включая самого Сатану.

Пьер долготерпением не отличался и придворных хлыщей не любил, и это ещё мягко сказано. К тому же коротышка из департамента финансов совершенно не переносил океанскую качку.

От него несло блевотиной и вонью немытого тела в радиусе пары десятков шагов, что было не удивительно, если учесть, что большую часть пути он провёл в каюте, склонившись над медным тазом, в то время как содержимое его желудка стремительно вылетало из его обширного чрева.

Терпение коммодора было не безгранично и довольно скоро доверенный человек Первого министра короля – его глаза и уши, был послан далеко и надолго при вахтенном офицере и нижних чинах.

К счастью, в это самое время фрегат немилосердно швыряло из стороны в сторону и солонина, которую коротышка сожрал накануне, стремительно полезла наружу. Скандал затих, так и не начавшись.

Огромные океанские волны, перекатываясь через борт, вызывали такой страх у «сухопутной крысы», что он быстренько ретировался в свою каюту где, склонившись над любимой посудиной, страдал в полном одиночестве, проклиная «наглого грубияна», «мужлана», не ценящего советы человека, с мнением которого считается сам Людовик .

Дворцовый интриган и коммодор в одночасье стали смертельными врагами и если второму на него было глубоко наплевать, то чиновник, будучи воспитанным при дворе короля, обиду затаил, мечтая о том моменте, когда он сможет отомстить сатрапу.

Нужен был достойный повод, и удача вскоре улыбнулась финансисту.

В тот злополучный день господин Демаре оставил в каюте свой неразлучный тазик и,кряхтя и охая, выполз на свет божий.