Хозяйка северных морей

Капитана, конечно, возненавидели – вместо того, чтобы дать людям отдохнуть после тяжелой вахты, их выгнали на верхнюю палубу. Дали в руки абордажные тесаки и приказали упражняться в умении наносить и отражать удары.

Никакого дерева – боевые и острые как бритва тесаки, которые и точить приходилось ежедневно после каждой «рубки». Кровь и боль, ссадины и порезы – к железу нужно привыкать и лучше так.

Шипели, плевались, матерились, но всем стало очень быстро понятно, что встречи со шведом, и драки не избежать.

Умирать капитан не собирался и не чинясь, рубился в учебном поединке без пощады к себе и к команде. Билисьостервенело, кровь поначалу лилась рекой, но мастерство приходило, и страх быстренько навострил лыжи и смотался за борт.

Лихость и ловкость капитана вызывали уважение:

«Вот чёрт нерусский и где так ловко рубиться выучился?!» – удивлялись матросы.

Ты можешь быть молод – ничего, с годами этот недостаток быстро исправляется. Можешь быть бедно одет или не знатен, но вот если ты мастерски владеешь своим ремеслом, знаешь больше других и умеешь пользоваться своими знаниями – ты всегда будешь в выигрыше.

Француз, был отменный штурман, великолепный кормщик – за одно это поморы простили, бы ему все его чудачества. Но посмотрев, как он управляется с секирой и абордажной саблей, испытав на себе силу его ударов и ловкость его движений, команда воспрянула духом и готова была «пахать» как проклятая, потому что жить хотелось всем и до Беломорья добраться тоже хотелось всем.

Команда, родившись на пирсе Амстердама, мужала и набиралась опыта.

***

Шнява шла переменными галсами, упрямо следуя проложенным курсом.

– Держать судно как можно ближе к ветру, – приказал Александр, стоя на своём месте на шканцах, – Осип! Сколько даём узлов?

– Восемь? – помощник работал с лагом.

– Мало, очень мало.

—Увеличить ход, я думаю, не получится, – с сомнением заметил Хромов, поднимаясь на шканцы, – нос перегружен. Да и пушки прибавили вес. Шнява сидит слишком низко.

В эту минуту порыв ветра со стороны правого борта резко накренил корабль, да так, что белые гребни волн лизнули фальшборт с подветренной стороны.

Капитан, отодвинув матроса, стоявшего у штурвала, сам стал на его место и энергичным движением, пока не стих свежий порыв, увалил шняву под ветер.

Все, кто был на палубе, услышали звук, похожий на пение, к которому присоединилось множество других звуков – поскрипывание гиков, гул корпуса и такелажа.