Хозяйка северных морей

– Поставить марселя! Бизань-гик на правую!

Даже ничего не соображая в управлении судна, а просто видя быструю и слаженную работу  экипажа, получаешь удовольствие, особенно если причал медленно отдаляется и ветер открытого моря начинает свистеть в туго натянутых канатах.

– Лево на борт! Поставить кливера – следует команда капитана.

– Фок-реи бейдевинд левого галса! Поставить грот! Поставить фок и брамселя!  Боцман точно репетирует, полученную команду, заставляя судно сделать поворот в нужном направлении.

Корабль медленно, но уверенно ложится на курс. Правый бакштаг наполняет поставленные паруса жизнью, берег тает в дымке тумана, наполняя душу радостью и страхом. Ветер свистит в вантах.

Капитан доволен – придраться, в общем-то, и нет повода. Мореходы  в десятом колене, поморы своё дело знали, учили их так.  Любовь к Северу, студёному Белому морю, рождалась вместе с ними, в них самих с молоком матери и на всю жизнь.

Кивнув вахтенному , капитан  направился в свою небольшую каюту, где его дожидался молодой офицер в чине поручика, которого ему навязали ещё в Амстердаме и которого следовало доставить в Архангельск.

Но это, конечно,  официально, а неофициально, как полагал Александр к нему попросту Строганов подсадили своего человека – «абы чего не вышло».

Да и денежки в каюте наличествовали и не малые – так, что присутствие Ушакова было более чем уместно.

***

«Они вышли . Груз в каюте капитана. Десять пушек на палубе. Мои люди на месте»

Голубь нарезал круги, прежде чем исчезнуть из виду, унося послание.

Начиналась большая игра.

***

Густав Браге безмятежно спал в шикарных апартаментах в заведении мадам Каналес, в обнимку с юной и обнажённой, до неприличия девицей.

Марта содержала элитный бордель, который посещали самые уважаемые люди Гётеборга.

Хозяйкой "дома любви и порока" была непросто бандерша – это была весьма приличная дама, баронесса, окрутившая в своё время королевского казначея.

Казначея, правда, вскорости поймали на финансовой афере и вздёрнули за жирную шею на просушку.

А вот супругу, спровадили с глаз подальше в Гётеборг, дав денег и не лишив титула, по причине покровительства первого министра короля, по достоинству оценившего «постельные таланты» очаровательной Марты.

Впрочем, если бы барон не грабил короля так же беззастенчиво и нагло, как его супруга ублажала его сиятельство графа Пипер, может быть, и носил  рога ещё лет двадцать, но жадность мужчину сгубила.