Враг фараона

Сам фараон вместе со своей женой любил бродить по городу и наслаждаться его шумом в сопровождении небольшой охраны. Он совершенно сломал старую традицию фараонов показываться народу только в исключительных случаях подобно живым богам в пышном облачении в сопровождении свиты осыпанных золотом придворных.

Теперь все было не так. Фараон подходил к лавкам ремесленников и интересовался их жизнью и отношением к новому культу. Те наперебой начинали расхваливать его царствование и милость к ним Атона, единственного бога и владыки жизни.

После таких прогулок Эхнатон еще более утверждался в своей правоте и произносил длинные речи о правильности поклонения богу Атону и благоденствии, что ниспадет на Египет, если его план будет реализован до конца.

***

Нехези сразу понял, что все его слова по поводу положения в Сирии и Палестине на фараона действия не возымеют.

Во время малого утреннего приема, он был допущен лицезреть владыку. Фараон обрадовался, увидев его, и подозвал ближе:

– Ты выстроил храм Атону, как мне доложили бывшие с тобой архитекторы. Я рад тому, что свет истинной веры скоро зальет благодатью народы Сирии. Ах, если бы все мои слуги были такими расторопными и трудолюбивыми как ты, Нехези. Но они льстивы и лукавы и гоняться за материальными благами больше чем за светом истинной веры.

– Я верный слуга фараона, – скромно ответил Нехези.

– Я знаю это и потому никогда не жалел, что даровал тебе титул Друга фараона! – владыка повернулся к придворным. – Вот образец служения долгу и образец служения Атону! Кто не заботиться о своей личной выгоде, но думает о благе народов, которым откроется милость Атона – всегда достигает успеха. Так должен поступать каждый и тогда Египет достигнет истинного процветания.

–Слово и воля фараона! Внимание и повиновение!

–Я всегда по достоинству награждаю верных! Нехези строил храм Гем-Атон в Нубии, и все прошло без недовольства и неповиновений, которые нужно было бы гасить посылкой войск. А почему в Гелиополе, все было не так? Почему там затянули строительство и почему допустили бегство работников?

Придворные молчали. Они чувствовали, что владыка начинает гневаться, и такие его приступы были чрезвычайно опасны.