Шут императрицы: Халиф на час

Ты Бенингна любила моего сына Карлушу как своих детей. Ты никогда не попрекнула меня ни чем.

– Что ты, Анна. Ты моя подруга и всегда была добра ко мне.

Бенингна взяла левую руку императрицы и приложилась к ней губами. Она плакала.

– И ты, Эрнест, был всегда рядом, – продолжала Анна. – И потому я желаю вам двоим добра. Хочу дать вам совет. Уезжайте из России.

– Анхен! – выдохнул Бирон.

– Анна! – Бенингна сжала её руку.

– И ты желаешь, чтобы Эрнест стал регентом, Бенингна?

– Желаю, Анна.

– Тогда живите, – Анна подняла глаза вверх. – Живите, как знаете. Я сделала все что могла. Но помните что вы в России. А это не Митава…. Не Митава…

***

Год 1740, октябрь, 16-го дня. Санкт-Петербург.

Смерть императрицы.

Утром 16 октября 1740 года императрица смогла немного заснуть. Уже два дня она мучилась нестерпимыми болями. Врачи ничем не могли ей помочь. Рибейро Санчес уверенно заявил, что императрица до вечера не доживет. Другие с ним согласились.

– Когда императрица проснется, она должна это выпить.

– Пусть будет так, – согласился грек Кондоити. – Хуже уже не будет.

Анна проспала недолго и сразу потребовала к себе Остермана. Пить лекарства она отказалась.

– Подите вы прочь со своими лекарствами. Мне уже ничего не поможет. Смерть пришла за мной. Остермана ко мне! Пошлите за Остерманом! Сколь можно повторять! Я желаю видеть вице-канцлера.

Рибейро Санчес передал приказ императрицы дежурному камергеру. Императорский курьер отбыл в дом вице-канцлера. Остерман ехать не хотел, но Анна была еще жива, и спорить с ней было опасно.

Его сразу допустили до императрицы. Анна осталась с вице-канцлером империи наедине.

–Ухожу я, Андрей Иваныч. Костлявая пришла за мной.

–Матушка….

–Не надо, Андрей Иваныч, не говори ничего. Знаю, что смерть пришла. И я готова встретить её.

–Но регентом стал герцог Бирон. Он станет младенца оберегать.

–Того и боюсь. Ты и Миних камень за пазухой против него держите. И я то вижу, вице-канцлер. Вижу. Не любите вы Бирона. Но не про то тебе сказать хочу, зная хитрость твою.

– Я стар, матушка-государыня. Стар. Что я могу? Болезни одолевают меня.

– Вот что я скажу тебе, Андрей Иваныч. Если Бирон падёт, и вы с ним падете. И ты и Миних.