Сестра самозванца

Долг истинного монарха выдать сего самозванца для казни и расправы справедливой.

Ибо был тот беглый монах Гришка, чернокнижником и знался с сатаною.

До своего монашеского пострига, носил сей расстрига имя Юшки Отрепьева. И отец того Юшки был сотником в стрелецких войсках Великого государя, Царя и Великого князя Всея Руси. И звался он Богданом Отрепьевым…»

Король вышел из оцепенения и склонился к пану Сапеге.

– Для чего он рассказывает нам то, что послы Бориса, говорили больше десяти раз?

– Его стоит выслушать до конца, ваше величество.

Король снова стал слушать слова Годунова, адресованные лично ему. На сей раз рассказ о беглом монахе Гришке Отрепьеве был несколько иной.

Отрепьев стал не просто самозванцем, но и еретиком, чернокнижником и колдуном.

– И как доброму соседу, надлежит вашему величеству, выдать того вора приставам Великого государя Всея Руси Бориса Федоровича для сыска.

– Мы выслушали слова великого князя московского, – выдавил из себя король, отказав Годунову в царском титуле.

– Мой государь, царь и великий князь Московский и Всея Руси, желает знать решение вашего величества, ибо много раз про сие уже было говорено!

Кардинал Мациевский, двоюродный брат воеводы Мнишека сказал:

– Его величество уже сказал свое слово, пан посол. Он примет решение по тому делу в свое время.

– Но самозваного царевича принимают магнаты и сенаторы Речи Посполитой, – сказал посол.

– Сие древнее право магнатов принимать в своих имениях тех, кого они захотят! – сказал Мациевский.

– Но признавать самозваного царевича, есть нарушение отношений доброго соседства между нашими державами! – заявил посол.

– Пану послу стоит знать, что сего царевича признал его ясновельможность князь Адам Вишневецкий, – сказал кардинал Мациевский. – Семья князей Вишневецких приходится родней государю Московскому Ивану Четвертому (Грозному).

Король Сигизмунд с благодарностью посмотрел на кардинала. Тот нашел чем «уколоть» посла.

– И пан Вишневецкий мог признать беглого вора царевичем? Не могу в то поверить!

– Про сие стоит спросить самого пана Адама, пан посол. Сие его решение, а не решение его королевской милости.

– Многие магнаты Речи Посполитой, не ободряют сего! – смело вмешался коронный гетман князь Замойский.