Рыцарский крест. Кригсхельферин Ева

Поэтому нужно было думать, как поссорить Сталина и его союзников. Ибо может настать момент, когда только замирение с Англией и США спасет Германию от краха.

Однако думать это одно, а говорить вслух совсем другое. Танцман решился озвучить подобные мысли. Гиммлер немного помолчал, а затем сказал:

– Кто дал вам право обсуждать со мной этот вопрос, Танцман? Что это значит?

– Я понимаю, что задал вопрос…

– Такой вопрос можно расценить как предательство интересов рейха! Наши цели не изменились – победа и торжество тысячелетнего рейха!

Танцман сохранял полное самообладание и спросил спокойно:

– Рейхсфюрер, вы позволите мне говорить?

– Говорите, Танцман, но взвешивайте свои слова.

– Даже такой великий человек как Бисмарк[6 - Отто Леопольд фон Бисмарк-Шёнхаузен – граф, з 1871 – князь фон Бiсмарк, з 1890 – герцог Лауенбурзький – нiмецький державний i полiтичний дiяч. Прем'ер-мiнiстр Пруссii, бундесканцлер Пiвнiчнонiмецького союзу, перший райхсканцлер Нiмецькоi iмперii. За дипломатiю реальноi полiтики та сильне урядування отримав прiзвисько «залiзний канцлер».

Його вважають нацiональним героем Нiмеччини.] всегда имел запасной вариант и продумывал альтернативное решение, если основной план даст сбой. Потому я и задал вам вопрос: есть ли у вас альтернативный план окончания войны?

– Фюрер прямо сказал нам всем, что только победа Германии – есть результат этой войны, к которому мы все должны стремиться. Вы не согласны, Танцман?

– Согласен, рейхсфюрер!

– Тогда что же вы хотели мне сказать?

– Только то, что сказал.

Нам нужна страховка, на случай если что-то пойдет не так…

* * *

А события на фронте развивались совсем не так, как говорил фюрер, который стал слишком раздражителен и постоянно упрекал многих приближенных в том, что его приказы не исполняются.

В последнее время отношения с Гитлером испортились и у рейхсфюрера СС. И он сделал очередную попытку всё исправить. Потому добился беседы с фюрером в его ставке в скальном бункере Бергхоф в долине Берхтестадена в Баварских Альпах…

* * *

В ставке фюрера царила атмосфера напряженной работы.

Всюду носились офицеры генерального штаба. В приемной ждали генералы.

Дежурный адъютант, увидев Гиммлера, сказал ему:

– Фюрер готов вас принять.

Двери распахнулись, и Гиммлер вошел в кабинет.

– Хайль, мой фюрер!

Гитлер небрежно вскинул руку.

Он сильно сдал за последние месяцы. Его спина согнулась так, что он казался горбатым, и левая рука сильно тряслась.