Посланец короля

– Может быть в Мехико и много народа живет, Но Алесандро Эсквимелин видел тебя вчера в поединке, друг.

– И что? – спросил Висенте.

– У тебя совсем не испанская манера фехтования. А Алесандро мастер этого дела. И он сказал, что тебя учили владеть саблей не в Мехико. Это восточная манера боя. Что скажешь?

Холодные глаза пирата снова уставились на Висенте. Тот даже подумать не мог, что здесь среди невежественных охотников и пиратов найдется знаток фехтовальных стилей.

– Меня учил фехтованию мастер из Испании.

– Ответ хорош! – криво усмехнулся Искерти. – Но я слышал, что ты желаешь собрать свою команду охотников до испанского золота? Это так?

– Чего не наболтаешь в таверне, капитан? Меня угостили выпивкой, и я стал разговорчив.

– Значит, команда тебе не нужна? – спросил капитан.

– У меня нет корабля.

– А если бы был? Ты моряк?

– Нет.

– Но ты болтал, что знаешь про «золотой флот». Это так?

– Это я говорил, будучи пьяным.

– Значит, про флот ты ничего не знаешь?

– Нет.

Искерти усмехнулся.

– Хорош? – спросил его Бентли.

– Посмотрим, – ответил капитан. – Я беру тебя с собой в море. Мы выходим через неделю. У меня два корабля.

– Вы ходим? – спросил Висенте.

– Я наметил одно дельце и хочу посмотреть, чего ты стоишь в морском бою. Ты согласен?

– Я буду рад выйти в море под командой знаменитого капитана Искерти.

– Я не испанский дон, друг. Я не сильно ценю лесть.

– Не подведу. Мне нужно золото, капитан. Надоело ходить с пустыми карманами…

***

– Ты перестал в нем сомневаться? – спросил Бентли, когда Висенте ушел.

– Нет. Моё доверие заслужить не так просто, друг мой.

– Это я знаю. Но с чего ты решил взять его в поход?

– А почему нет? Если его подослали, то мы это узнаем!

– Не думаю, что это так, Ричард. Висенте славный малый.

– Вот и посмотрим, друг мой.

– Но сейчас он немногословен.

– Вот именно. Он слишком просто вывернулся из ситуации с фехтованием. Он был готов к такому вопросу. Но скажи мне, разве он мексиканец?

– Возможно.

– Я ведь повидал на своем веку мексиканцев.

– Пусть так, – согласился Бентли. – Пусть он даже не мексиканец. Пусть он не желает говорить о своем прошлом. Среди нас много таких.