Дрозды. Последний оплот

Наши части были в шаге от наступающих частей адмирала Колчака. Но, красные организовали оборону и перехватили инициативу.

В помещение вошел дежурный адъютант и передал генералу Науменко телефонограмму от Улагая.

– Ваше высокопревосходительство….

– Что там, генерал? – спросил Деникин.

– Телефонограмма от генерала Улагая.

– Читайте!

Науменко зачитал:

– Конная группа совершенно небоеспособна. Донские части, хотя и большого состава, не могут и не желают выдерживать даже легкого нажима противника, меньшего числом вчетверо.

Кубанских и терских частей больше нет. Жалкие обрывки, сведенные мною в один полк, совершенно ни на что не годятся. Артиллерии нет. Пулеметов нет.

Донские части под напором конницы противника отошли в район Лимака и Ямполя. Остальные части переправились у Рубежного. Вся армейская группа, которая переправилась через Донец, к дальнейшим боевым действиям неспособна.

Все мои сообщения относительно состояния конницы есть горькая правда, которой не имею нравственного права скрывать от Вас.

Генерал Улагай.

Науменко передал ленту Деникину. Главнокомандующий обессилено опустился на стул.

– Я лично могу засвидетельствовать правдивость слов Улагая, – сказала Науменко. – При мне несколько дней назад полк донских казаков добровольно разоружился. Они бросили свои винтовки, пики и сабли дабы их не послали в атаку. После отхода донского полка с позиций, полк кубанских казаков драться с красными также не пожелал. У меня не нашлось и эскадрона для боя, господа. Казачки с наших плакатов, что рвутся рубить красных – это миф.

Господа. Никто не желает воевать!

– Наши части стоят до конца! – сказал командир корниловцев. – Как и дроздовцы!

– Это дела не решит, – сказал Науменко.

– Именно так и решаются дела на этой войне, генерал!

– Я рассказал вам то, генерал, что видел своими глазами, – парировал Науменко. – Если у вас есть боеспособные части, то в моем корпусе их нет.

– Но почему же никто не остановит предателей? Или больше никто не желает спасать Россию?

– Господа! – сказал офицер контрразведки полковник Вольский.

 – Я знаю, что красные в листовках заверяют кубанцев, что они признают независимость Кубанской республики. Потому воевать им больше не за что. А какое им дело до России?

– Мы оставляем Украину, господа, – прервал начавшуюся перепалку генерал Романовский. – Наши пехотные части отступают почти не встречая красных. Морозы и небольшое количество снега позволяют пехоте делать громадные переходы.