Бархатный сезон

Он ведь мог нерасторопного чиновника задержать и дать ценное указание.

– Ну, как, Влад Алексеевич? – довольный собою, поинтересовался он у меня. – Поддал я им жару, теперь будут работать с энтузиазмом. Хотя бы раз в неделю им нужна взбучка, стимулятор, иначе обленятся, на шею сядут и станут погонять. Это, как в поговорке, когда собакой вертит хвост. Не так ли?

Если бы он не призвал меня в союзники своей методы, то я бы, наверняка, воздержался от комментария, негативного впечатления от совещания. Но мэр намеревался услышать от меня лестный отзыв.

Я выдержал паузу, собираясь с мыслями и решая, стоит ли мне откровенничать. Впрочем, я не его подчиненный, чтобы испытывать патологический страх за потерю рабочего места и другие неприятные последствия.

– Ярослав Гордеевич, я не вправе вмешиваться в дела вашей компетенции, в методику управления и отношения к подчиненным. У вас и без меня хватает советников,– начал я не спеша.– Но мне кажется, что вы жестоко обошлись с этой начальницей управления торговли Кларой Львовной.

Незаслуженно обидели женщину, задели ее внешние качества.

– Не жестоко, а жестко,– с явным недовольством поправил он. – Вам бы, как литератору, следовало различать нюансы. Это мой стиль руководства. А вы предлагаете нянчиться с ними, играть в бирюльки. На шею сядут и кнутом погонять станут. Поэтому для пользы дела лучше, если этот кнут будет в моих руках. А требую строго с целью профилактики, чтобы на будущее неповадно было. Пора вам, инженеру человеческих душ, понять, что женщина, когда у нее нет веских аргументов в свое оправдание, прибегает к такому эффективному средству, как слезы, обмороки и т.

д. Но Москва слезам не верит, я тоже. У меня эти штучки не проходят.

– Но все-таки она женщина, тонкое, ранимое существо. Надо было бы мягче, с уважением и доверием к людям,– не согласился я с его доводами.

– Для меня в аппарате нет разделения на мужчин и женщин. Есть сотрудники, призванные четко исполнять свои функциональные обязанности.

– Словно бездушные роботы, – усмехнулся я.

– Прошу не утрировать,– оборвал он.– Вы думаете, что меня вышестоящее начальство по головке гладит, комплименты нашептывает? Как бы, не так. По всей вертикали власти жесткие требования, иногда доходит до матерщины. Я со своими сотрудниками еще деликатно обращаюсь. За три с половиной года, которые я правлю, еще никто из них добровольно не подал в отставку, не написал заявления. Значит, их вполне устраивает мой стиль, конечно, не без закручивания гаек.