Генрих

Через пару минут на столе появились закуски, одноразовые стаканы, чайник и банка кофе. Я обошёл дом. На участке стоял ещё один домик, с трубой. Из домика вышел Глеб и крикнул товарищу: – всё готово!

– Так, братва, в доме все не поместимся, часть ляжет в бане. Только сначала помоемся…

Прайс рыкнул и привстал, затем сел и допил виски, болтавшееся на донышке. Рэй пододвинул ему сыр, но майор помотал головой.

– Ты помнишь, Арби, как вам на последнем этапе вступительных испытаний в САС, «язык развязывали»?

– Помню.

 – Рэй пожал плечами – Раскалённый железный кунг на песке, я внутри, на стуле. Температура – около семидесяти градусов. Теряю сознание. Меня обливают водой и дразнят бутылкой минералки. Я сижу и снова теряю сознание, и так – по кругу.

– Вот представь, русские при этом ещё бьют себя и друг друга пучками берёзовых и пихтовых веток. Потом выходят, пьют водку и снова заходят. Это у них называется «баня». На самом деле, очень полезная процедура, желательно без водки, конечно. Я после бани спал как в детстве – сладко и безмятежно, будто агнец безгрешный.

И, кстати, биться деревянным букетом совсем не больно, только горячо очень.

…Арабы мылись отдельно. Мы с Байроном решили завербовать русских против мусульман и обезопасить свою долю гонорара, а если повезёт, то и прибрать долю моджахедов этих.

– Глеб, гони десятку! – Борис радостно хохотал. – Ребята, как вы сюда то добрались, не убив друг друга?

Мы с Байроном непонимающе переглянулись.

– Друзья ваши заклятые, против которых вы дружить предлагаете, подходили с тем же сценарием, полчаса как.

И ответим вам также, как им: нет! А я с Глебом поспорил, что вы с Гёте подкатите к нам не позднее утра. – Борис снова хохотнул.

Молча мы переваривали новую информацию. Борис, тем временем, продолжил:

– Ты пойми Ник, и ты, поэт племён германских, Гёте – лучший вариант, когда всё идёт по плану, ровно, без перегибов и самодеятельности. А эта ваша возня – раскачивание лодки, перевернётся – всем не поздоровится.

– Эта возня – борьба за свои деньги и жизнь. – Байрон-Гёте холодно смотрел, злясь на Бориса – актёр сраный.

– Все придут к пункту передачи! Все получат свои деньги! – Глеб рубил фразы не спеша, с мрачным выражением лица. – Не будем ничего усложнять… У нас и так, неувязка.

– Какая неувязка? – у меня ёкнуло в районе левой пятки.

Глеб коротко глянул на друга и Борис, помолчав немного, поведал:

– Пацана украли не у шейха, а у его бывшей жены – француженки.