Оберег

Скоро я услышал, как пьяные мужики, выйдя из ресторана покурить на улице, поют мои куплеты.

Вот один из них:

Все пробьет лишь твердый лоб,

Даже сталь, броню и гроб…

Будут девочки любить,

Понял, брат, как надо жить?

Я не постеснялся, подошел к ним, они оказались работниками какого-то комбината и поинтересовался, не знают ли они, кто написал песню. Все стали бубнить что-то невразумительное, а один парень вдруг выдал на-гора.

– Так это, я знаю, Тарасенко Сергей Владиленович ее написал, – с гордостью сказал он так, словно говорил о своем старшем брате.

Он вытянул передо мной оттопыренный вверх большой заскорузлый палец. Я не стал его разочаровывать известием о том, что автор песни стоит перед ним. Тем более, что он все равно не поверил бы. Я вдруг почувствовал, что, кажется, что-то в моей жизни, в самом деле, сдвигается.

Предчувствие не обмануло, и закрутилась хлопотная, но приятная карусель. Я дал новую певческую жизнь таким известным группам, как «Белые медведи», «Три сутенера», «Подлая Кассиопея», «Троянский конь» и «Якутская Пирамида».

Гастроли, в которых Рогожин плавал, как пингвин в океанской воде, следовали друг за другом нескончаемой чередой, а провинциальная публика, тем не менее, все никак не могла насытиться. У меня стали брать интервью известные журналисты, а мои песни стали каждый день крутить на радио, и вдруг наступил еще более радостный момент, – моих «Девочек…» исполнил известный певец на концерте года в Кремле.

Рогожин находил кандидаток на раскрутку, которые были готовы платить большие деньги, так он говорил, а я в свою очередь старался как мог и собирал мед словно пчелка. Не знаю, какой процент Рогожин брал себе, мне он открыл счет в банке «Олимпия», и на него поступали средства, которых мне хватало на хлеб не только с маслом, но иногда и с икрой.

Так продолжалось около года, а затем мы снова встретились в ресторане, на этот раз элитном московском, здесь проходил закрытый новогодний корпоратив. Очередная моя звездочка удачно зажигала зрителей – коллектив какого-то крупного кредитно-финансового учреждения, название которого почему-то не афишировалось, видимо, огласка в средствах массовой информации была не желательна.