Оберег

Сам Новиков сказал в интервью особо дотошной журналистке, что исполнение «Города древнего» Идеей Фикс ему лично понравилось, а то, что она оговорилась, не беда, у начинающих певцов еще не такое бывает, и не надо здесь выискивать какой-то злой умысел или, не дай бог, политическую подоплеку. В общем, он отнесся к инциденту по-человечески, с пониманием, однако его интервью не остановило компанию по дискредитации Идеи Фикс, а что такое дискредитация, если за дело берутся средства массовой информации, наверное, хорошо всем известно, тому есть многочисленные примеры.

Глава пятая

Тем не менее, интервью популярного автора и исполнителя песен ничего не изменило, оно утонуло в море публикаций музыкальных критиков, а затем в качестве тяжелой артиллерии подключились известные политики.

– Если ты вышла на сцену, то следи за тем, что поешь! Полная профессиональная непригодность.

– Одна дура одно слово перепутала, а страна вздрогнула… Нет, такое спускать нельзя!

– Она что, не понимает, какая сейчас напряженная международная обстановка?!.

Когда сюжет с Миленой мелькнул в новостях по главному российскому телеканалу, мне позвонил Рогожин.

– Все, Владиленыч, Милену сливаем, забудь о ней. Через пару дней к тебе прибудет молодежное трио «Бабушкины огурчики». Талантливые девчонки, но репертуар слабоват. Займись ими!

Две недели я мучился с «Бабушкиными огурчиками», они бесили меня своей бесшабашностью и детскими выходками, репертуар им кое-как поправил, девочки отправились на гастроли с моими песнями, и очень скоро о них весьма положительно отозвался один известный музыкальный журнал.

Впервые мой успех меня нисколько не порадовал, настроение было хуже некуда, и я позвонил Рогожину.

– Все, я соскакиваю. Кому возвращать яхту?

– Как соскакиваешь?.

Рогожин прыгнул на первый попавшийся самолет и в тот же вечер пил коньяк в моей кают-компании, которую я теперь перестал считать своей. Я вдруг понял, что без Милены просто не смогу жить и не напишу больше ни строчки.

– Ультиматум ставишь? – сказал мой великолепный импресарио с неподражаемым хохотком, прочитав объяснительную записку, которую я ему небрежно перекинул через кофейный столик.

– Нет, просто увольняюсь.