Время красного дракона

Миша Разенков работает электромонтером, Виктор Томчук – слесарем в депо, Миша Махнев – рабочий, Мордехай Шмель заведует вошебойкой. А мы, чекисты, относимся к своим помощникам часто с каким-то барским презрением…

Аркадий Иванович начал наводить справки о Коровине и Телегине. Где они были в ночь, когда бандиты избивали бригадмильцев? Оказывается, что Телегина призывали на службу в Красную Армию. Он уже отправлен с эшелоном на Дальний Восток. Но отбыл он через два дня после той злополучной ночи, вполне мог быть участником преступления.

– Покажите, пожалуйста, вот этот гребешок Григорию Коровину. Скажите, будто нашли в душевой. Но ни в коем случае не говорите, что этим интересуется милиция.

– Гриха набедокурил? – исподлобился мрачно мастер. Порошин успокоил его веселым голосом:

– Напротив, нам надо доказать невиновность Коровина. Такой симпатичный парень, вступил в комсомол. У нас о нем только положительные отзывы.

Коровин расческу узнал, принял:

– Мой гребень. Не пойму, где я его потерял. Вота буквы мной нацарапаны шилом: ГК.

После смены, по пути к дому, Григория Коровина задержал сержант Матафонов:

– Вы арестованы, гражданин Коровин!

– Но мы с Леночкой договорились, она меня ждет…

Сержант защелкнул наручники на запястьях рослого парня, ткнул его стволом револьвера в спину:

– Шагай! И не вздумай тикать. Пристрелю, как собаку.

Матафонов дал пинка задержанному, и он зашагал неуклюже в сторону горотдела, приговаривая, бормоча:

– За што? Я завсегда живу мирно, мухи не обидю. Ленка ждет меня…

Порошин был поражен растерянностью и сговорчивостью Грихи Коровина. Он сразу признался почти во всем, выдал дружка – Антоху Телегина. Правда, Аркадий Иванович взял его на пушку, обманул:

– Твой дружок Телегин снят с поезда, арестован. Он признался во всем, раскаялся, назвал сообщников. И тебя он, Гриха, выдал.

– Ладно, ответю! – сник разоблаченный Коровин.

– Кто с вами был еще? – взялся за карандаш Порошин.

– А што сказал Антоха? Всех выдал?

– Разумеется, всех. Чистосердечное признание смягчает вину.

– Ежли все вам известно, зачем вопрошать?

– Проверяем твою совесть, раскаяние. Да и Телегин мог назвать того, кого там не было.