Время красного дракона

Только они могут додуматься: вскрыть картонный патрон, убавить пороховой заряд, чтобы осветительная ракета не взлетала высоко, не сгорала полностью в воздухе, а падала на землю. Так вот они, мальчишки, во всех городах обстреливают вечерние танцплощадки из украденных ракетниц. Падает осветительная ракета в толпу танцующих – и сколько визгу, крику! Но ведь опасно озорство это, ожоги могут получить люди, пожар может возникнуть.

Придорогин совсем заплутался между избами и огородными плетнями. Но встретил двух девочек-хохотушек, обратился к ним за помощью:

– Доченька, как мне пройти к дому Меркульевых?

– А мы проводим вас, дяденька.

– Спасибо, милые. Как вас зовут?

– Груня Ермошкина.

– Вера Телегина.

– А я Придорогин Алексан Николаич, начальник НКВД.

– Вы Фросю заарестуете?

– Нет, я письма ей несу от жениха.

– Я знаю его, – похвасталась Верочка Телегина. – Я ему пельмени приносила в больницу.

В доме Меркульевых светились два горничных окна, на этажерке горела ярко керосиновая десятилинейка.

– Кто там? – расплющила Фроська нос о стекло окна.

– Открой дверь, Фрося. Это я, Придорогин, начальник НКВД.

Фроська прогремела засовом в сенях, открыла дверь, вышла на крыльцо, кутаясь в белую шаль.

– Добрый вечер, Сан Николаич. С чем пожаловали?

– С радостью для тебя.

– Письмо от Аркаши принесли?

– Не одно письмо, а несколько писем.

– Поколдовала.

– Не морочь мне голову, Фроська. Бери письма, читай, радуйся. Да не обижайся, что вскрыты. У меня служба такая.

– Спасибо, Сан Николаевич. Нет у меня к вам обиды. Спасибо!

– Из твоего спасибо шубу не сошьешь, спасибом чарку не наполнишь.

– К моему спасибо будет и приложение, Сан Николаич.

Летняя ночная темь благоухала цветущей сиренью, медуницей и горькой полынкой. С огорода сквозило мятой и терпким запахом конопли, остывающим угаром бани.

– Баню, что ли, истопила? – присел на крыльцо Придорогин.

– Вестимо, баню.

– Вот бы попариться, Фрось.

– Каменка не остыла, вода в баке есть, попрейте.

– А веник заваренный есть?

– И веник в бадье томится.

– Так я с твоего позволения потешусь?

– Абы не угорели.

– А спину мне кто потрет?

– Спину черт поскоблит.

Придорогин чиркнул спичкой в предбаннике, зажег огарок свечи, разделся.