Парижские тайны фрейлейн Руди

Госпожа Кристи взяла узорными щипцами кусок сахара, бросила в чашку, размешала ложечкой с гербом; отпила маленький глоток ароматного напитка и блаженно прикрыла глаза. Открыла, чтобы увидеть, как внутренняя вращающаяся дверь пропустила женщину средних лет в темно-оливковом платье, с широким поясом, и легкомысленной шляпке с цветами.

Писательница ждала именно ее к пятичасовому чаю. Звали ее Маргарет Кид, они были знакомы со времен путешествия по Ираку в 1930 году.

Агата Кристи помахала подруге рукой.

Через минуту Маргарет уже сидела за столом и с одобрением осматривала чайные принадлежности.

– Как здесь мило. Привет, Агата.

– Привет, Мэгги. Как твои дела? – поинтересовалась Кристи.

Мэгги явно была возбуждена неким событием, – глаза блестели, лицо раскраснелось, движения порывистые. Она явно готовилась облегчить душу, которую жгло изнутри, – нечто, вроде горячей вареной картошки.

– Я должна рассказать тебе одну вещь, – зловеще сообщила госпожа Кид, выбирая булочку поаппетитнее.

У Маргарет было много достоинств. Она сплетничала, как провинциальная тетушка. Она страдала недооценностью, и стремилась доказать свою значительность, – всегда и везде; и она имела честь состоять в супружестве с Грегори Кидом, начальником 9го отдела Главного управления разведки сухопутных войск. Отдел занимался вопросами освободившихся из плена британских военнослужащих, и еще чем-то не менее важным.

Мэгги не в первый раз посвящала леди Агату в закулисные тайны британской разведки, что часто служило полезным средством для придания правдоподобия детективным историям.

– Позавчера вечером Грегори неожиданно вызвали на Набережную.

Кристи усмехнулась. Набережной называли Секретную разведывательную службу МИДа.

С Маргарет не нужно было особых усилий, чтобы что-либо выведать. Все происходило само собой.

– Он вернулся поздно и почти до четырех утра сидел на телефоне.

Мэгги заговорщически оглянулась по сторонам.

– В Британии объявился немец, руководитель…

Она понизила голос до писка.

– …антиправительственной организации в Берлине. Мэгги удалось придать своему голосу важность государственного служащего.

– Он прибыл для получения помощи от правительства Черчилля… для расширения антигитлеровской деятельности.

– Жулик, наверное, – безразлично отозвалась писательница.