Последний бестселлер Мореля. Коллект-триллер. Вторая книга

Ни о каком флирте не могло быть и речи. Когда он садился за стол, любое промедление приравнивалось к предательству идеалов. Если Довгий однажды избрал роль учителя, он следовал высокому статусу всякую минуту. Он держал плетку и сек ею воздух, она- прыгала с тумбы на тумбу, тряся рыжей гривой.

Да и по правде сказать, его мужские достоинства не особенно привлекали Песецкую. В свете лампы поблескивала лысина, осанка как у верблюда, одевался он, как ветеран всех войн двадцатого столетия, – и был, конечно, невыносим до занудства.

Зато в переносе букв, слов и предложений в правильном порядке на монитор, его коленоподобную голову отметили божественной рукой. Ирина описывала историю казенным языком хрущевских дворов. Под его пальцами затор лесосплава на реке волшебно превращался в стройное, плавное повествование.

В квартиру, на втором этаже старого здания, построенного ещё до Октябрьского переворота, вела лестница лет на тридцать моложе. Двор размером с большую комнату в сталинке, облупившиеся стены, бельевые верёвки и запах кошачьей мочи.

Металлическая лестница, частично закрывалась от дождя и снега кривым навесом.

Вся недвижимость состояла из продолговатой комнаты, малюсенькой кухни и туалета на две ступни (женщине, чтобы добраться до унитаза, надо было входить туда спиной).

В комнате отсутствовал телевизора, не было обеденного стола, не имелось ковра, не было полок. На стене криво висел блеклый пейзаж- то ли степь зимой, то ли зимний вид степи.

Иногда Довгий так увлекался, что правка очередной главы растягивалась на несколько часов, но авторша не сопротивлялась.

Он жонглировал гиперболами, находил аллегорические сравнения, вносил щепотки юмора в пресное тело описания- немного, но вкус текста менялся кардинально, – так из супа выпускника кулинарного техникума шеф-повар готовит если не шедевр, то вкуснотень.

– Вы так любите литературу, – сказала она однажды, во время редкого перерыва. – А библиотеки у вас нет. Предпочитаете электронные?

– Я не читаю художественную литературу.

Она поджала губы.

– Я ее ненавижу. Все, что мне надо, я нахожу в Интернете. В редких случаях обращаюсь в специализированные библиотеки.

– А как же эта? Вроде бы беллетристика…

Он покосился в направлении указующего перста.

На ручке кресла действительно лежала книга в пестрой обложке, толщиной с доску для разделки буханки хлеба.

– Это подарок. От моего учителя, которого я уважаю и люблю.