Призрачный поезд

Военный с подозрением осмотрел с ног до головы собеседника:

– Что происходит? Что у вас за вид? Вы находитесь при исполнении, подберитесь!

Виктор Степанович хотел сказать, что он не ожидал появление незапланированного поезда, потому и вышел, как по тревоге, но видно было, что собеседник понимать это не намерен – с таким видом назначают виноватых, а не выслушивают оправдания.

– Я не дежурный, – обреченно повторил Виктор Степанович.

– Да что вы заладили одно и то же! – штабс-капитан подошел ближе и втянул носом воздух, – Да вы пьяны, господин дежурный! Свинья!

Штабс-капитан коротким, хорошо поставленным ударом, сбил Виктора Степановича с ног.

– Как вам такое, поручик? В то время, когда солдаты проливают кровь за веру и отчество, этот недоумок позволяет себе быть пьяным на службе!

– Может быть и так, господин штабс-капитан, – возразил поручик. – Но если это не мешает выполнять свои должностные обязанности, то не вижу в этом ничего предосудительного!

– Я не пьян, – пробормотал Виктор Степанович, пытаясь встать на ноги, – А станции здесь отродясь не припомню.

– Вот видите, поручик, – вздохнул штабс-капитан, – А если мешают? – он дернул кобуру и в лоб Виктора Степановича уставился черный зрачок револьвера.

Никогда он так ясно не представлял себя на краю жизни. Этот усатый военный был весьма убедителен. Убедителен даже был не он сам, не взведённый курок револьвера и головки пуль, которые можно было различить в открытой части барабана, что явно говорило о полноценном боевом заряде.

– Что здесь происходит? – строгий спокойный голос принадлежал невысокому подтянутому человеку в френче защитного цвета с широкими витиеватыми погонами на плечах. Три крупных значка на каждом занимали почти все поле погона. То, что это были не звезды – факт, больше они напоминали раскинувших крылья птиц. Загипнотизированный прямым взглядом незнакомца, Виктор Степанович рассмотреть точнее не смог.

Судя по тому, как вытянулись поручик и штабс-капитан, властью этот человек обладал немалой. Тонкий прямой нос и холодный взгляд из-под нахмуренных бровей делали его взор, что называется, орлиным. Виктору Степановичу показалось, что ему гораздо уютнее под дулом пистолета, чем под этим леденящим душу взглядом.

– Измена, господин Верховный главнокомандующий! – доложил штабс-капитан.