Отличники от других… Вторая четверть

Они миновали железную дверь с кодовым замком, ведущую в длинный холодный коридор, и метров через тридцать вошли в одну из многочисленных дверей, оказавшись в небольшом помещении без окон. «Для личных досмотров» – Как гласила табличка на стене. Чемодан оказался на столе, и сотрудник в милицейской форме попросил открыть его. Маша щёлкнула замками, откинув крышку, и отошла к стулу, вопросительно глядя на людей, собравшихся вокруг.

– Садись, Мария. Тебе должно быть тяжело долго стоять. – Без малейшей озабоченности в голосе проговорил один из чиновников.

К вещам девушки никто не проявил интереса.

– Можете объяснить, что всё это значит? – совсем растерявшись, спросила она. – У меня рейс через час.

– Думаю, не стоит об этом беспокоиться, – продолжил мужчина. – Сожалею, но придётся отложить сегодняшнюю поездку. Сейчас в пункте назначения твоего рейса, мягко говоря, небезопасно. Закрыто воздушное пространство для наших самолётов.

– Я знаю, что «Аэрофлот» не летает. Но, у меня билет на «El Al».

– Дело не в «Аэрофлоте». Израиль, к сожалению, закрыл въезд для всех советских граждан еще в августе.

– Но почему? Мне же дали визу…, – с отчаянием в голосе спросила она.

– Вообще не понимаем, как в твоём паспорте оказалась виза, датированная 5 октября. Кроме того, без сопровождения родителей мы не можем взять на себя ответственность выпустить ребёнка в страну, где ему, то есть… тебе может угрожать опасность.

– Какая опасность? Ведь меня ждут.

– Сожалею, но, по-видимому, придётся обратиться к советским специалистам. У нас делают хорошие протезы. Хромать почти не будешь. А сейчас подскажи номер телефона своего отца. Мы позвоним ему, чтобы он тебя забрал.

– Как это,…к советским? Ведь родители кучу денег заплатили за моё лечение! И сам протез тоже стоит очень дорого. Билеты в Москву, в Израиль и обратно… Невозможно! – В смятении бормотала она.

– Хочешь, чтобы они ещё и на твои похороны раскошелились? – вставил милиционер со злым сарказмом в голосе.

КГБист положил ему руку на плечо и что-то шепнул на ухо. Лицо сержанта застыло. Он кивнул и отошёл к двери.

– Что теперь родители скажут? – расстроено спросила Мария, вытирая платком выступившие слёзы.

Не обращая внимания на эмоции испуганной девушки и не дождавшись ответа на свой вопрос, чиновник снял трубку телефона и набрал междугородный номер.