Отличники от других… Вторая четверть

Несколько обрывочных русских слов, проскочивших в потоке цыганской речи, больше напомнившей мне какое-то витиеватое ругательство, не приблизили меня к сути, зато цыганка зло глянув на меня, недовольно пробурчала что-то, видимо ещё больше рассердившее старика.

– Ашен, рома![17 - Замолчи, цыганка! (цыганск.)] – крикнул тот, не сводя с меня внимательных карих глаз. И добавил многозначительно. – Мы договорились.

– Хорошо. Паспорт? – невозмутимо потребовала Оксана, протянув руку.

– Лавэ[18 - Деньги (цыганск.

)]? – в свою очередь протянул ладонь «Маркс».

К моему удивлению, одноклассница отсчитала триста пятьдесят рублей и отдала старику, быстро вытащив из его пальцев помятую красную книжечку с гербом СССР. Мельком взглянув на фото, убедилась, что это тот документ, о котором говорили, она кивнула мне, показывая, что пора уходить. Я помог девушке покинуть микроавтобус, и мы, не сговариваясь, быстро покатили растерявшегося окончательно Толика к оживлённой улице Фридриха, стараясь скорее влиться в толпу прохожих.

Адреналин ещё давал о себе знать, заставляя нас живее двигаться и соображать из-за опасений преследования цыганским табором, но я уже готов был задавать однокласснице массу вопросов. Словно почувствовав моё нетерпение, она бросила на ходу:

– Влад, потерпи немного, я всё тебе расскажу. Позже.

– Хорошо, поспешим. Вряд ли за нами погонятся, но люди очень неприятные.

– Не дрейфь, они сами чувствовали себя неуютно. Кстати, спасибо тебе! Во время подошёл.

Лишние глаза и уши нежелательны для их делишек.

Внезапно остановившись у входа в подземный переход, Оксана присела перед десантником на корточки.

– Толик, мы всё уладили. Вот твой паспорт. Поехали домой?

Бережно взяв обе его руки своими, девушка заглянула инвалиду в глаза. Я впервые увидел её, проявляющей о ком-то такую трогательную заботу. Десантник в замешательстве оглядывался, явно не понимая, что произошло и как себя вести.

– Спасибо,… Оксана! – растерянно бормотал он.

Взял паспорт дрожащей рукой и попытался его раскрыть. Не получилось, и документ полетел на грязный асфальт. Я поймал его за одну из обложек, бережно вытер о свою куртку и раскрыл на страничке с фотографией. С неё на меня смотрел внимательными глазами юноша, почти мальчик. Снова острое чувство жалости в который раз за последнее время заставило меня содрогнуться от внезапно пронизавшего всё тело холода несправедливости.