Явный, сумрачный, финальный

Он всегда был отличным актером, идеально перевоплощался. А Костя, который с этим человеком раньше не сталкивался, понятия не имел, что в зал вошел Гробовщик.

Хотя, конечно, сейчас серийный убийца не казался таким опасным. Он сильно похудел, так, что через бледную кожу проступали кости, двигался без обычной грации, с видимым трудом. Светлые волосы, недавно сбритые налысо, только-только начали отрастать, а главное, половину лица закрывали зеркальные очки. Белая трость в его руке указывала, что это далеко не аксессуар в его случае, он действительно был слеп.

Но все равно Вероника узнала его, не могла не узнать. Он уже один раз обманул ее с помощью пластического грима, а сейчас грима не было. Он что-то сделал с собой – или с ним что-то случилось. Но Вероника не сомневалась, что беспомощным он не стал.

Она видела, что Саша тоже узнала его, напряглась. А вот Север и Алиса пока нет, их его новая внешность сбила с толку. Разоблачать его Вероника не спешила, она хотела выяснить, что будет дальше.

Скорее всего, она его и позвала. И Вероника мгновенно поняла, насколько это правильное решение. Гробовщик много лет охотился на преступников, заметал следы так идеально, что у полиции даже приблизительных вариантов его имени не было. Может, им двигали не совсем правильные стимулы – с точки зрения закона. Но нельзя было отрицать эффективность его методов!

Если он будет на их стороне, еще не все потеряно.

Ланфен знала об этом, поэтому и пригласила его. Или не приглашала? Ведь появляться на людях в таком уязвимом состоянии, да еще и выдавать свое имя – огромный риск для него. На месте Ланфен, Вероника никогда бы не попросила любимого человека о таком.

Хотя, возможно, его и не нужно было просить. Гробовщик всегда выбирал себе только сильных противников. Чем опаснее, чем лучше, тем больше азарта в охоте. И человек, спланировавший два идеальных преступления, не мог не заинтересовать его.

Как бы то ни было, Вероника была рада, что он на их стороне. Ну а то, что он по какой-то причине ничего не видит, давало ей уверенность, что с ним можно общаться без страха за собственную жизнь.