Ненавидеть, гнать, терпеть

Но ты пытаешься превратить это в образ жизни.

– Это не просто развлечение! – возмутилась Алиса. – Это серьезное дело! Ты забываешь, что нам дважды удалось найти преступника!

– Да, но при этом и у тебя, и у меня, и у других участников искажается восприятие реальности. Преступления должны расследовать детективы, а не мы. Остальные поняли это, потому и не вернулись к Тронову. Кто решился на это в прошлый раз из первой семерки? Ты, я и Катя. Но только ты этого по-настоящему хотела. Я пошел за тобой, а у Кати так сложились семейные обстоятельства.

Если его собственный отказ Алиса еще готова была принять, то эти рассуждения просто обижали. Выходит, они все, сдавшиеся, нормальные, а она – нет? Можно забыть, что второй этап выиграла именно она, а остальные всего лишь получили компенсацию?

Поэтому она и относится к игре иначе – у нее просто получается лучше. Чем не призвание?

– Ты не будешь участвовать, поздравляю.

– Потому что ты сама себе вредишь, – терпеливо пояснил Дамир. – Это тоже признак зависимости.

– Знаешь ли!

– Разве это не очевидно? Или ты считаешь этот проект нормой?

– Нет единой нормы! Существуют разные профессии, разные подходы к жизни. Мне всегда казалось, что важнее заниматься тем, что получается.

– Да? И ты уже забыла, ради чего пришла в проект, при каких обстоятельствах это случилось?

Это был удар ниже пояса.

Она и сама много думала о том, что цель, которую она с самого начала ставила, оказалась не такой уж привлекательной. На втором этапе она получила большой гонорар, хватило бы как минимум на то, чтобы начать расследование обстоятельств маминой смерти. А что толку?

Это оказалось не так просто – начать копать могилу собственному брату. Алиса не слишком любила его, не была с ним близка, считала его виноватым.

Да, и поэтому тоже хотелось снова нырнуть с головой в разгадывание очередной троновской загадки, в этом Дамир прав. Когда она занята расследованием, не нужно думать о мести, справедливости и семейной вражде. Достаточно сосредоточиться на том, что сейчас перед ней, ни на что другое сил просто не остается. У человека праздного этой роскоши – не думать о неприятном – нет.