Моя Мария

Вот здесь она опомнилась, стала вырываться, звать на помощь. Казалось бы, какие шансы у нее против того, кто только что легко, играючи, убил здорового мужика? Но Марии повезло: когда она в очередной раз дернула бродягу за руку, тот раздраженно повернулся, хотел припугнуть и сам поскользнулся на крови, которая теперь заливала и без того скользкую плитку. Падая, он ударился головой о стойку ресепшен – и разделил судьбу администратора.

Ситуация чудовищная, но очевидная. Мария не знала, кто этот тип. Она работала директором ресторана – не тот уровень, чтобы похищать ее таким сложным способом.

Единственным объяснением оставалось сумасшествие убийцы. После десятка отчетов дело будет закрыто.

Вот только Павел так не мог. Что-то не давало ему покоя, да многое, если честно.

Во-первых, сам бомж. Он, как и полагается, был одет в благоухающие обноски и вымазан грязью. «Как полагается» – это ключевое. За свою жизнь следователь не раз видел бездомных, сам доставлял их когда-то в отделение. Они годами шатались по улицам – грязь впитывалась в кожу, въедалась в нее так, что за неделю не отмоешь.

А этот? Вымазан, да, но кожа здоровая и чистая, ногти на руках не обломаны, зубы идеальные. Так что или он стал бродягой внезапно, или этот маскарад только для видеокамер.

Идем дальше. Действия маскарадного бродяги, и это уже во-вторых, были слишком грамотными и недостаточно хаотичными для психа. То, как он ударил администратора, как уклонился от атаки мастера – в этом чувствовались опыт и подготовка. Бомжи на своих свалках машут кулачищами, пока не заедут кому-нибудь.

А этот был умен, точно знал, что делает. Но погиб так нелепо, просто поскользнулся на ровном месте… Куда подевалась кошачья грация, с которой он дрался? Упал, как малый ребенок, который только-только научился ходить.

В-третьих, свидетельница. Не девчонка, конечно, но все равно; такая, увидев двойное убийство, должна рыдать в три ручья. Или замкнуться в себе. Или впасть в истерику. Но Мария была спокойна. Да, все, что произошло, ее напугало, но не более того.

Она как будто была готова к такому повороту.

– Слушайте, мне на работу надо. – Она поморщилась. – Это надолго?

– Мария Александровна, вы, по-моему, не до конца понимаете, что случилось, – заметил он. – Здесь произошло убийство.

– Понимаю я все и сочувствую. Но чем я могу помочь? Давайте я подпишу, что надо, и поеду на службу.

– Боюсь, на службу вам придется просто позвонить и сказать, что сегодня вас там не будет, а поехать – со мной.