Победный день

Для тринадцатилетних длинные смены были непростыми, но Гриша и Маша понимали – чтобы жить, надо работать. Рабочая карточка давала в два раза больше хлеба, да ещё и в столовой что-то перепадало… В общем, несмотря на очень тяжёлое время, жить можно.

Труднее всего было девочке, потому что Гриша принимал всё так, как есть, не задумываясь. Надо точить болванки снарядов – он работал, надо делать что-то ещё – он делал. Не сомневаясь, помогая Машке, да и Наде, мальчик будто просто не планировал дальше, чем на сутки. Дату прорыва Блокады он помнил, осознавая, что до тех пор ещё очень далеко.

– Брак допускать нельзя, – сообщил новеньким мастер. – От ваших снарядов зависит многое, поэтому нужно быть внимательными, иначе накажут.

Услышавшая о наказании Маша задрожала, припомнив «надзирательницу» и её методы. Повторять здесь подобное ей очень не хотелось. Но тётя Зина будто почувствовала: остановив работу, она подошла к детям, чтобы успокоить девочку и поддержать уже готового, казалось, на что угодно мальчика.

– Не пугай ты их, Саныч, – попросила женщина. – У них всю семью, похоже, на их глазах…

– Да не думал пугать, – развел руками очень пожилой мужчина. – Всё как есть сказал.

Постепенно становилось холоднее, наваливалась усталость. Но день за днём Маша и Гриша находили в себе силы, вставали и шли на работу. Всё больше людей вокруг умирало, отчего эмоции притуплялись, но со столбов, из круглых тарелок радиоточек звенел яростный голос Ленинградского радио, помогая жить. Помогая бороться вместе со всем городом, и дети понимали – с каждой выточенной деталью, каждым снарядом они становятся ближе к победному дню.

Когда не было смен, Гриша и Маша дежурили в числе других, защищая свой дом. С крыши ребята постарше и взрослые сбрасывали зажигательные бомбы, а Самойловы засыпали их песком. Правда, в декабре стало хуже – скользко, трамваи уже не ходили, поэтому путь к заводу занимал час. Но ребята втянулись, не чураясь тяжёлой работы, потому что за неё им давали хоть какой-то суп или студень в столовой.

Самойловы, безусловно, знали, что творится в городе, слыша разные слухи, прислушиваясь к новостям. Весть о контрнаступлении под Москвой наполнила сердца ленинградцев надеждой, но до прорыва Блокады – ещё далеко. Декабрь выдался очень холодным, температура опускалась до тридцати пяти градусов, что было особенно заметно ночами. К середине месяца Самойловы домой уже не уходили, ночуя в углу цеха. Впрочем, так делали очень и очень многие.