Победный день

Ведь они же были этим людям никем! Совсем никем!

– Как зовут тебя, дочка? – спросила женщина Машу, и вот тут, несмотря на отмиравшие эмоции, на то, что девочка уже ничего не чувствовала, она заплакала, что Зинаиде сказало всё.

– Она Маша, а я Гриша, – глухо произнёс мальчик. – У нас ничего нет, кроме карточек. И никого…

– У вас теперь мы будем, – губы дрогнули в попытке улыбнуться. – Меня зовут Зинаидой, ну, или тётя Зина, а это Наденька, дочка моя. Вам лет-то сколько?

– Тринадцать… – обречённо ответила Маша.

Тут случилось совершенно невозможное в понимании девочки – её погладили. Сухая морщинистая рука коснулась Машиной головы, и девочка потянулась за ней всем своим существом.

– Ох… Надя, завтра зайдём в жилконтору поутру, у тебя смена когда? – спросила тётя Зина.

– После обеда, мама, – ответила Надежда. – Предлагаешь их на завод? Но они же необученные?

– Я на токарном станке умею, – припомнила счастливое детство Маша. – У меня папа рабочий! Был…

– Понятно всё с вами… – вздохнула женщина.

Оставлять детей одних у неё просто не поднялась рука. Возможно, она вспомнила себя в семнадцатом, возможно, по другой причине, но факт оставался фактом.

И вот тут Гриша молча выложил на стол карточки. Иждивенческие карточки никак не могли прокормить двоих, отчего Зинаида поняла, что дети были обречены, если бы не её дочь. В тарелке репродуктора бился голос Ольги Берггольц, когда ставшая больше семья укладывалась спать. Надя, подумав, забрала «младших», как она сразу же начала называть своих найдёнышей, к себе в кровать.

Самойловы не разговаривали – все устали, кроме того, поспать всё-таки нужно было.

– Гриша… Почему они так с нами? – совсем шёпотом спросила Маша, когда Надя провалилась в сон.

– Наверное, потому что они люди, – вздохнул мальчик. – Я помню, рассказывали, что были разные люди, и даже те, которые ели детей, но нам повезло.

– Повезло, – согласилась девочка, прижимаясь к нему. – Мы здесь навсегда?

– Лучше здесь, чем у нас там… – признался Гриша.

 – Давай-ка спать.

Утро началось с суеты – Гриша с Машей пошли за кипятком, что было принято благосклонно, а тётя Зина с Надей – за хлебом. Нужно было позавтракать и согреться, а затем уже можно и двигать по делам. Очереди стояли везде – и за кипятком, и за хлебом, и просто за водой, которую черпали прямо из-подо льда. Вернувшись обратно, обновлённая семья расселась за столом.

– Машу и Гришу я запишу нашими племянниками, у которых всех убило, – сообщила тётя Зина.