Теперь ты моя

Нервно усмехнувшись, оборачиваюсь.

Папа сидит в кресле, покручивая в руках мой мобильный.

Он что, был там? Это он натравил группу захвата?

Кажется, папа еще отчаянней, чем я думала. И власти имеет гораздо больше.

– Где ты была, дочь? – он не стерпит вранья, об этом я знаю, но сказать правду язык не повернется.

– У Ксюхи, – кажется, что мой голос подрагивает.

– А где ты должна была быть, Алевтина?

– Я же сказала, что замуж насильно не выйду! – во мне откуда-то берется смелость, когда я вспоминаю тот неприятный инцидент, из-за которого, в общем-то, все случилось.

– А я и не спрашивал твоего согласия! – папа сатанеет. Он резко поднимается с кресла, возвышаясь во весь свой немаленький рост.

По ступенькам спускается мама. Она сильнее запахивает шелковый халатик, и я вижу, что ее глаза раскраснелись.

– Ты выйдешь замуж за того, за кого я скажу! – орет отец. – Потому что я решаю! А ты исполняешь, поняла!

Никогда не видела его таким. И такого ужаса, по-моему, раньше никогда не испытывала.

– Я всю жизнь горбатился ради тебя и матери! Ради вашего благополучия и достатка! А ты что? Ты просто неблагодарная сучка! Которая, помимо всего прочего, еще и нагло врет мне прямо в глаза!

– Саша! – мама пытается утихомирить взбесившегося отца, но от его злости, кажется, даже стены могут загореться. – Давай, мы все остынем, и поговорим завтра?

– Завтра эта неблагодарная девка носа из своей комнаты не покажет! И будет там сидеть, пока Тимур не заберет ее в свою постель.

Становится жутко. Я этого человека будто впервые вижу.

Он так просто говорит обо мне, будто я вещь. Его вещь, которой он может распоряжаться по своему усмотрению.

Глаза начинает щипать от слез.

Горло раздирает болью.

Даже мама больше не заступается за меня.

Кажется, она тоже боится отца.

И я не знаю, что сейчас задело меня больше – обида или разочарование.

Я просто за секунду увидела в родных людях то, чего не пожелаешь увидеть никому.

Неужели, мое счастье здесь никого не интересует? Неужели, это правильно – обвинять детей в том, что пришлось их воспитывать, тратиться на них, любить их?

Мне хочется сдержаться, не показывать слабость, но не выходит. Начинаю плакать.

– Скрылась с моих глаз! – я уже просто не узнаю папу. – Иди, пока не убил тебя собственными руками.

Бегу не оглядываясь.