Мама для…

После ужина у каждого свое расписание, но обычно это время свободно и отдается на самоподготовку, потому что утром сначала обучение, а затем работа до самого обеда. У меня же, судя по индивидуальному расписанию, – и после обеда, зато сейчас можно будет просто отдохнуть. Вызвать изображения семьи на экран и поплакать в свое удовольствие.

Громкий зуммер заставляет ускорить шаг. Вот, кажется, только что был обед, затем я встала к терминалу, читая и разыскивая информацию, не заметив при этом, сколько времени прошло – больше четырех часов.

Как-то незаметно время летит, даже не ощущаю иногда. Интересно, почему еще совсем недавно время тянулось, а теперь воспринимается совершенно иначе?

Ужин от обеда по вкусовым особенностям не отличается. Что каша безвкусная, что хлеб, который я сгребаю с тарелки, чтобы съесть его попозже, когда захочется, а мне захочется обязательно. Единственная радость – какая-то сладость. Коричневая очень сладкая жижа в креманке, которую можно есть долго, но долго никто не даст, значит, нужно съесть быстро.

Серый коридор едва освещен. Это не потому, что Мозг экономит, а просто вечернее освещение – полумрак, в обычное время создающий ощущение уюта, а сейчас страха. Прячущиеся в тенях жуткие чудовища будоражат возбужденный мозг, выдавая кажущееся за действительное. Хотя я знаю, что никаких чудовищ у нас, кроме парней, нет, но неприятное ощущение сохраняется. Страшно мне… И, судя по всему, не только мне.

Вот и дверь, в которую мы всей толпой и вваливаемся.

Внутри уже сидят наши девчонки, собравшиеся компактной кучкой. Они что-то горячо обсуждают, впрочем, я знаю, что именно, мы о том же говорили совсем недавно. Машка присоединяется к общей дискуссии, а я просто тихо ухожу в свою маленькую каюту, мою крепость…

Капсула для сна, в том числе и гибернационного, стоит открытой. Я выскальзываю из платья, повесив его на автоочистку, предварительно вынув из кармане хлеб, и делаю шаг к двери санитарных удобств. Хочется принять душ, смывая с себя страх.

Я не одета, но здесь некому на меня смотреть, да и просто так войти никто не сможет.

После душа смотрю вокруг… Круглое глухое окно-экран, имитирующий звезды космоса. Рядом с ним рамка с изображениями лиц мамы, папы и брата. Черные тона каюты, отчего она кажется больше, но какой-то очень мрачной, – впрочем, я привыкла. Ни столов, ни стульев тут, разумеется, нет. Их просто некуда деть – едва-едва капсула помещается.