Мэйделе

Но тётя Руфь вскоре вернулась, неся поднос, на котором стояли две тарелки. Оценив дрожание рук ребёнка, женщина вздохнула, приподняла ту на подушках, начав медленно и спокойно кормить с ложечки и рассказывая ошарашенной Ингрид, какая она хорошая девочка. Немецкий перемежался каким-то слегка отличным от него языком,[12 - Идиш и немецкий очень похожи. Иногда идиш принимают за диалект немецкого, но девочка такого слова не знает.] который был Ингрид смутно знаком. Но сейчас девочку купали в ласке, и от этого никогда не испытанного чувства Ингрид просто не знала, что делать.

Пока девочку кормили, пожилой врач делился с ребе своими наблюдениями. Ситуация осложнялась тем, что состояние ребёнка очень походило на то, что бывший малолетний узник немецкого концлагеря видел в ту пору, вспоминать о которой совсем не хотелось. Но вот увидеть такие реакции сейчас…

– Её били, били много и почти до шока, – объяснил доктор раввину. – Кроме того, в последнее время, насколько я вижу, ещё и воздействовали электричеством или чем-то подобным – этим объясняется дрожь.

Страх у неё очень странный, давно не видел именно такого проявления.

– Как в лагере? – всё понял ребе. – Значит, девочку надо или эвакуировать, или спрятать.

– Понимаешь,[13 - В традиции, что на идиш, что на иврите, обращение друг к другу на «ты».] ребе, – врач попытался сформулировать, но не преуспел, потому сказал, как думал. – Нет сейчас причины так обращаться с ребёнком, а это означает, что они продолжают начатое ранее, то есть девочке чудом только удалось спастись.

– Значит, её ищут? – задумчиво проговорил мужчина. – То есть и полиция, может быть… надо связываться с нашими?[14 - Сохнут или/и консульство государства Израиль.]

– Доказательств у тебя нет, – напомнил ему доктор. – Так что пока спрячь, пусть придёт в себя, а спустя некоторое время посмотрим, что сделать можно.

Ребе решил, что укроет девочку ото всех, чтобы суметь понять, что именно происходит. Для этого необходимо связаться с Израилем.

Пока же нужно было массировать, успокаивать и убеждать малышку, что она в безопасности. Приняв решение, раввин отправился к девочке, которую как раз докормили. Что-то беспокоило мужчину, что-то связанное с фамилией ребёнка, но вот понять он пока не мог, поэтому присел на кровать девочки, улыбнувшись ей.

Почему-то улыбка мужчины совсем не была фальшивой. Он был добрым, отчего этого странного мужчину по имени Ребе хотелось обнять, но Ингрид не посмела.