Мэйделе

Девочка, пошатнувшись, выскочила из вагона, но потом шагнула туда, куда её вело какое-то внутреннее чувство.

Она шла долго, по ощущениям – очень долго. Вокруг кипела жизнь, спешили куда-то люди, ехали машины, играли дети. Ингрид вело вперёд какое-то чувство внутри неё, да неясная надежда на лучшее. Полицейский на перекрёстке проводил девочку внимательным взглядом, потом она заметила такой же внимательный взгляд уличной собаки, отчего опять стало страшно, и девочка побежала изо всех сил к какому-то странному зданию, похожему на церковь, которое украшали шестиконечные звёзды.

Внутри обнаружились фрески, свечи, скамьи, на которых сидели, в основном, юноши и мужчины в странных чёрных шапочках. Недалеко от входа стоял мужчина в шляпе; его завитые волосы спускались по обеим сторонам лица из-под головного убора, и он как раз разговаривал с очень старой, по ощущениям девочки, женщиной. «Что я здесь делаю?» – подумала Ингрид, уже решив уйти, когда старушка почему-то обернулась на неё.

– Да это же вылитая Ида! – воскликнула женщина, извинившись перед мужчиной со странным именем Ребе. Она засеменила к девочке, и в этот момент жизнь Ингрид снова переменилась. Ненадолго, но переменилась… – Как зовут тебя?

– Ин-грид… – запнувшись, прошептала девочка, думая о том, что, наверное, нужно убежать, но ей было почему-то все равно.

– Ты знаешь такую фамилию: Пельцер? – поинтересовалась старушка и, увидев отрицательный жест, продолжила спрашивать: – А Мот?

– Это моя фамилия… – проговорила Ингрид, снова испугавшись, но в этот момент мир перед глазами закружился, и стало темно.

* * *

– Как так – пропала? – высокий мужчина, одетый в чёрную форму, был очень серьёзен. А вот женщина, которая только что докладывала ему, едва держалась на ногах.

– Как было установлено… – женщина переждала приступ дурноты, – она покинула дом Бауэров утром, затем приехала на вокзал и исчезла. Мы даже не смогли установить, куда она отправилась.

– Вы бесполезные, никчёмные отбросы! – взорвался беловолосый мужчина. Раздался тонкий свист, которому вторил отчаянный визг женщины. Эти люди не щадили даже своих.